К счастью, ему повезло. Гаишник, стоящий неподалеку от поворота на Шереметьево, уже схватил темно-синий «мерседес» и теперь, не спеша с ним расправляться, осматривал грязно-синие бока и поржавевший номер. «Потерю стольника долларов крутому водиле не миновать», — усмехнулся Грязнов.

Ориентировки, выданные Реддвеем и Турецким, Денис помнил наизусть: Тим Нортон и Владислав Гжижа. Второй по рождению чистокровный поляк, учился пять лет в Москве, даже был женат одно время на некой Снежане Буслаевой. Потом они развелись, и он уехал. Американец Тим Нортон изучал физику в Чикагском университете, несколько раз приезжал в Москву: в 91, 93 и 96-м на разные симпозиумы и конференции. Его интересовала проблема магнитных волн. Гжижа изучал математику и физику сначала в России, потом в Сорбонне. Но ни в России, ни в Париже университетов не закончил. Оба хорошо говорят по-русски. Нортону — 42, Гжиже — 36.

Когда они подошли поближе, Денис смог их разглядеть. Нортон, крепкий, плечистый, с рыжей окладистой бородкой а-ля рюс и небольшими глубоко посаженными светлыми глазками, вполне смахивал на вологодского мужика. Да и ходил он слегка переваливаясь, враскачку. Но, видимо, обладал недюжинной физической силой. Руки мощные, тренированные. Если ударит, то моментально собьет с ног. Гжижа — пожиже. Худенький, щупловатый, рот узкий, почти безгубый, небритость на лице, но глаза цепкие, острые, хорошая реакция, ориентированность. И, судя по поведению обоих, Гжижа, несмотря на возраст, в этой парочке главный. Инициатива принадлежит ему. Оба, как вышли, не произнесли ни слова, точно все заранее расписано, кто, чем занимается. Денис все считывал с их поведения и запоминал, чтобы потом подробно рассказать о прибывших Реддвею и Турецкому.

Факс пришел в 19.45. Там же был указан номер рейса, каким они прибывали: 21.30. Денис успел впритык в аэропорт, через десять минут ребята объявились. И не гони он под сто по Ленинградке, мог бы опоздать. Еще хуже, если б гаишник тормознул. Больших вещей у террористов не было. Одеты оба в джинсовые куртки, грубые ботинки на шнуровке, типа наших альпинистских. Таким, если вмочить, то противника вырубишь с одного удара. Одеты так, чтобы не выделяться в толпе. Скромничают. Наши бандиты в кожаных куртецах щеголяют. У каждого из террористов по спортивной сумке, плечи не оттягивают, значит, примчались налегке. И видимо, кто-то крутой их ждет здесь. Куда они без оружия?

Гжижа потолкался, подошел к другому таксисту и тоже получил отлуп. Двое парней подошли к ним. Поторговались и отошли. И тут поляк увидел Дениса. «Ну иди же, иди! — забормотал Денис. — Не я же за тобой побегу!» Гжижа помедлил и подошел.

— Куда? — деловито спросил Денис.

— На Серпуховку, — без всякого акцента сказал Гжижа, и Грязнов даже обалдел: настолько чисто, без всяких фонетических примесей поляк говорил по-русски. Не заподозришь, что иностранец.

— Садись, — бросил Денис.

— Сколько? — спросил Гжижа.

Денис вообще готов был везти их бесплатно. Работу, бензин, машину оплачивал Питер. Но везти бесплатно — значит вызвать подозрения. И тут надо не продешевить, но и не отпугнуть ценой. Вон автобус подходит, и ребятки побегут на него.

— Стольник, — сказал Денис, понимая, что цена смехотворная. Поэтому он оговорился: — Мне просто домой надо, хоккей сегодня, чемпионат мира.

— Поехали! — согласился Гжижа.

Он махнул рукой Нортону, а сам сел рядом с Денисом. Нортон у него за спиной.

«Профессионально сели», — отметил Денис.

— Как жизнь в Москве? — завел разговор Гжижа.

«Это хорошо, что разговорчивый», — подумал Грязнов-младший.

— Бьет ключом, и все по голове, — ответил он. — Гаишники штрафы собираются увеличивать. Это хуже, чем инфляция.

— Это точно, — искренне рассмеялся Гжижа, точно знал об этом не хуже Дениса.

— Где там, на Серпуховке-то? — спросил Денис.

— Покажем, — процедил Гжижа.

«Глупый вопрос задал! — отругал себя Денис. — Ведешь себя, как пацан!»

— А как заграница, братва? — бодро спросил он.

— Шумит. Курить можно?

— Кури, только окно приоткрой.

Гжижа вытащил пачку красного «Мальборо», предложил Денису, но он отказался.

— Не курю. Кефир и гантели.

— Что, спортсмен? — поинтересовался Гжижа.

— Раньше занимался. А сейчас просто держу себя в форме. Болеть нынче дорого.

— Извозом давно прирабатываешь?

«Э, браток, слишком литературно фразу строишь. Наши гопники так не говорят. Хоть и правильно глаголишь, да чересчур грамотно», — промелькнуло у Дениса, но он и почувствовал, что вопрос задан с дальним прицелом.

— Года два уже. Денег же ни хрена не платят. А так вечерок поработаешь, пару стольников имеешь, неделю можно жить, — рассуждал Денис.

Гжижа кивнул. Но с предложением не торопился. Хотя машина им нужна будет на эти дни. Ребята тертые, хорошо проинструктированы.

— А ты где работаешь? — спросил поляк.

— Работал. Менеджером в «Сникерсе». Полон орехов, съел — и порядок. Брали с машиной. Разъезжал, развозил товар, агитировал. Неплохо платили. Но сказали: в два месяца выучить английский. Чего я только не делал! И во сне учил, и репетитора нанял, но девчонка хорошая попалась, мы с ней вместо английского траханьем занимались. А через два месяца меня вызвали на экзамен, спросили чего-то по-английски, а я не бум-бум. И погнали. Вторую неделю никуда не могу устроиться. — Денис рассказал им историю своего приятеля Лехи Гаврилова один к одному. И про английский ввернул не случайно, чтобы те могли при нем спокойно базарить, хотя язык он знал, и довольно прилично.