— Надо было пережить такое потрясение, чтобы получить многоочаговый инсульт, что я никому этого не пожелаю, — заявил по телефону врач.

Подошел Храмцов. Турецкий высказал ему свои сомнения в том, что инсульт имел естественные причины. Да, Евгений Сергеевич немного, наверное, волновался перед встречей с Президентом, но особых причин не было. Вопрос был фактически решенный, хотя противники назначения Кромина на этот пост имелись.

— Вы считаете, что неким колдовским способом был произведен инсульт? — усмехнулся Храмцов.

— А вы не допускаете вмешательство некоего аппарата, который с помощью электромагнитных излучений способен менять силу кровотока и уровень артериального давления? — загадочно спросил Александр Борисович.

— В принципе допускаю, — ответил Храмцов. — Как и то, что Иисус Христос был конкретной исторической личностью и жил с первого по 33 год первого тысячелетия нашей эры. Но пока все это звучит фантастично.

— Скажите, а когда можно будет пообщаться с Кроминым?

— Через месяц. Речь к тому времени вряд ли полностью восстановится. Если она вообще восстановится.

— То есть карьера его закончена?

— Политическая и правительственная на несколько лет несомненно. А там посмотрим. Всякое бывает. Организм сильный, сердце крепкое, я думаю, восстановление пойдет быстро. Я не знаю, насколько он крепок духом. Иногда, бывает, привозят полного дохляка, а он не только из смертельной ямы выкарабкивается, но и полностью приходит в норму. А подчас крепкого мужика пустяковый удар полностью превращает в развалину, и он выходит дряхлым, сломленным стариком инвалидом. Так что никогда не стоит ни о чем загадывать…

Храмцов закурил папиросу, и Турецкий вытащил свои «LM».

— То есть вы не усматриваете пока никакого покушения на жизнь Кромина? — уточнил Турецкий.

Храмцов пожал плечами.

— Я бы сказал так: у меня нет никаких фактов, чтобы выстраивать подобную гипотезу, — ответил он. — Сомнений много, а фактов нет.

— А что за сомнения? — ухватился следователь.

— Вы знаете, в нашей практике они не играют существенной роли. Это природа, и ей свойственна неповторимость. Когда с человеком случается инсульт, а тут всегда наблюдается резкий подъем артериального давления, то наша задача прежде всего привести его в норму. Когда же мы в больнице измерили давление Кромина, то оно было в норме… Случай весьма редкий.

— То есть такого не бывает…

— Почему не бывает. Может быть, он успел принять клофелин или давление могло само войти в норму, а скачок был вызван природными излучениями или в самом организме существует некая аномалия, о чем мы еще не подозреваем. Причин может быть много, и, пока мы не проведем все исследования, утверждать что-либо наверняка довольно затруднительно.

— Вы в курсе того, что случилось с Шелишем?

— Большей частью понаслышке. Материалов вскрытия я не видел, поэтому затрудняюсь прокомментировать этот случай.

Турецкий тяжело вздохнул. Храмцов помолчал, докурил папиросу, затушил ее.

— А этот аппарат, о котором вы говорили, он существует? — спросил доктор.

— По всей видимости, да. И в руках преступников, как вы понимаете, сильнейшее оружие. И перед ним все беззащитны: от супермена до Президента с его мощной охраной, — проговорил Турецкий.

— А тот, кто его изобрел…

— Мы не можем его найти. Но он-то его изобретал вам в помощь, а те, в чьи руки попал, воспользовались его обратной силой. А тут, как вы сами утверждаете, никаких улик нет.

— Пока нет, — помедлив, ответил Храмцов. — Если б я смог закончить до конца свои исследования, то, возможно, дал бы вам в руки кое-какие факты…

— Что значит — если б смогли закончить? — не понял Александр Борисович.

— Кромина от нас забирают. Он пациент «кремлевки», и они уже звонили. «Скорая», не разобравшись, по чистой случайности привезла его к нам. Но им позвонила жена, и они заберут его не сегодня завтра. Там и условия лучше, и уход, и питание, словом, тут все понятно, поэтому… — Храмцов развел руками. — А на основании одних догадок выдвигать столь фантастичную версию, тут мои коллеги меня распнут. Я и без того наполучал оплеух.

— Если я принесу вам все медицинские материалы Шелиша, вы сможете дать квалифицированное экспертное заключение о причине? — спросил Турецкий.

— Оно уже есть и подписано академиком Боголюбовым, а спорить с ним… — Храмцов усмехнулся. — Я докторскую шесть лет защитить не могу, за то что когда-то публично осмелился высказать противоположное ему суждение, а вы мне предлагаете вступить с ним в новый виток борьбы. Я вообще без работы останусь. Поймите меня правильно, я вовсе не считаю, что он играл на руку вашим преступникам. Просто одни и те же факты можно по-разному трактовать.