— Бывает…

Кофе сварился, Элла Максимовна принесла его в комнату, остановилась у стола, неожиданно повернувшись к Турецкому. На мгновение они оказались друг напротив друга, лицом к лицу, но этого оказалось достаточно, чтобы искра возбуждения сблизила их.

Кофе так и остался на столе. Турецкий вышел от нее в половине двенадцатого вечера и поплелся домой. Машину он давно отпустил. Элла предложила ему остаться у нее, но Александр Борисович сослался на дела и звонки. Телефон дома наверняка уже обрывают.

С Эллой Шелиш они договорились созвониться. Турецкий попросил ее никому не распространяться об их разговоре. «Если твоя версия верна, то твой бывший муж этим же способом уберет и тебя», — сказал он.

— Я же не дура, — усмехнулась Элла Максимовна.

За это короткое время она даже привязалась к нему.

— Еще ни с кем из мужиков у меня такого не было! — призналась она.

«Нортон и Гжижа могут скрываться если не на даче, то тогда на городской квартире Станкевича. Она все равно пустует, — подумал Турецкий. — Надо бы ее осторожно проверить. Славкины ребята к таким трюкам привычны, и надо, чтобы он их зарядил».

Вернувшись домой, он сразу же позвонил ему. Но телефон не отвечал. Не было в своем номере и Питера. Турецкий подумал, что Реддвей может быть в номере Нади Павловой, ее разместили на том же этаже, но звонить туда не стал. Да и жена, которую он разбудил, сказала, что Питер не звонил.

— Позвони Ларе, она трезвонила, — сонно отозвалась Ира.

Александр Борисович позвонил своей помощнице: у нее могла быть информация для него. Но оказалось, что Лара трезвонила без всякой причины, снедаемая лишь чувством ревности. Уходя, он не стал ей говорить, что идет к вдове, а сказал, что поедет к одному физику.

— Ну как твой физик, хорошенькой оказалась? — ядовито высказалась Лара. Бабы всегда все просекают моментально.

— Слово «физик» всегда было мужского рода, — парировал Турецкий. — Ты же знаешь, дело есть дело.

— Ладно, — сказала она, — я уже сплю. Что-то подвинулось? — потеплев голосом, уже сочувственно спросила она.

— Подвинулось.

— Что?

— Спи, не телефонный разговор!

— Целую, — успела вставить Лара, прежде чем Турецкий повесил трубку.

29

Кузьма привез Нортона и Гжижу к отстойнику, где находился литовский поезд перед подачей на перрон вокзала, и стал уговаривать белокурую высокую проводницу впустить раньше срока в вагон двух приятелей иностранцев, рассказав, что бурно провожались, один из них оставляет в Москве невесту, вот и набрался с горя, а другой за компанию.

Иностранцы стояли за спиной Кузьмы, пошатывались и смотрели на проводницу бессмысленно-глупыми глазами.

— А если я их на перрон поташу, то вмиг менты загребут, у меня уже так было, — жалился он. — Да и с двоими я не справлюсь. А ребятам надо срочно в Вильнюс, там их ждут, они из Международного Красного Креста, мирные люди, врачи, никогда не пили, а тут купились на русское гостеприимство — и вот результат.

— Вы, русские, пьете как лошади, и других спаиваете! — зло, с акцентом проговорила проводница, и Кузьма подумал, что с пьянством немного перегнул: проводница сама оказалась пострадавшей. «Муж бросил, осталась с ребенком, это хорошо, значит, полтинник возьмет», — промелькнуло у него.

— Да они-то не виноваты, поскольку совсем не пьющие, они врачи, а наши их спиртом. Я сам вообще не пью, красавица, и с тобой полностью согласен. — Он маслено посмотрел на длинноногую, но с лошадиной рожей проводницу.

Она стояла у окна вагона, двери были закрыты, и все зависело от нее, от ее желания.

— Вот посмотри, билеты, паспорта, визы, все есть, они ж не «зайцы». — Кузьма вместе с билетами протянул ей пятьдесят баксов. — Я тебя умоляю, посмотри!

И он, подпрыгнув, как кошка, буквально впихнул ей в руку билеты и паспорта.

— В баскет играл? — оценив его кошачий прыжок, улыбнулась проводница.

— А как же, за сборную! — соврал Кузьма.

— Это еще что такое? — строго спросила проводница, наткнувшись на полтинник.

— Да это от нас ребенку на конфетки, скажете: дяди-врачи из Международного Красного Креста прислали подарок. — Кузьма нарочно два раза ввернул про Красный Крест, это действовало на всех успокаивающе.

Проводница помедлила, раздумывая брать — не брать. С одной стороны, она все же рискует, бригадир может пройти, проверить готовность, но она знала, что он почти никогда не ходит, девушки все серьезные, с работой в республике сложно, и они за свои места держатся, а сегодня он принимал какого-то гостя и вряд ли появится: ей уже доложили. А пятьдесят баксов на дороге не валяются, дочке она давно платьице обещала, и в театр ее сводит, у нее в воскресенье выходной. Поэтому она сунула деньги в кармашек, проверила билеты, паспорта, даже удостоверения МКК, которые имелись у Нортона и Гжижи. Да и парни были симпатичные, глупо улыбались, стоя за спиной у этого русского баскетболиста.