— Да, тут я ничего не смог поделать. Флинг и Фреди неразлучны как сиамские близнецы, не-разлей-вода!

— О, зато у вас, кажется, отменный вкус. Вы случайно не коллекционер картин? — Голос Сириэлл стал вдруг бархатным, как попка младенца Вильгельма Фредерика.

— Да. В данный момент я собираю современную скульптуру и иконы.

— О, ну да, вы же из свежеиспеченных!

— Но у меня есть друг, который бредит творениями вашего дедушки.

— Может быть, ваш друг смог бы в самом ближайшем будущем купить у меня что-нибудь?

Кингмен от Оутси узнал, что французский суд только что объявил Сириэлл единственной опекуншей дедова наследства, и тем самым был положен конец многолетней войне между кузинами, тетушками и незаконнорожденными наследниками. Женщина рядом с ним, образно говоря, сидела на куче полотен стоимостью миллиарда в два долларов.

— До сих пор нам не разрешали продать ни единой картины из наследия моего деда. — Она порылась в своей вечерней "буддистской" сумочке в поисках спичек.

Кингмен чиркнул зажигалкой в виде Беддл-Билдинга и дал ей прикурить очередную сигарету "Голуаз". А что, черт побери, не закурить ли и ему "Монте-Кристо"?

Оутси Уоррен уже, можно сказать, валялась лицом в тарелке. Она продегустировала четыре сорта вина, а ведь на очереди еще были " Лорран перье шампань", " Кюрве гран сьекль" и что-то еще.

— Все полотна де Реснэ, хранящиеся сейчас в музеях и частных коллекциях, проданы еще при жизни моего деда. Вот уже шестьдесят лет на аукционах не выставлялись какие-нибудь другие картины де Реснэ.

— До чего интригующе! Новые картины, доселе неизвестные миру! Вы уже решили, что будете продавать и кому?

— Все давно продумано и расписано. — Она глубоко затянулась сигаретой и выпустила дым через резные ноздри. — Но так тяжело будет расставаться с этими сокровищами, со всей этой красотой! Я ведь живу сейчас в доме деда на Лазурном берегу в окружении его самых великолепных работ, так что можете представить мои сомнения. Картины из детской серии, откуда "Мальчик в голубом", опошленный Фредерикой и Отто Убельхором, они все висят там. О, вам надо обязательно увидеть его парковую серию! Кстати, прямо над моей кроватью висит полотно из серии "Умиротворение".

Кингмен развернул стул и был теперь лицом к лицу с Сириэлл.

— Пресвятой Господь, какие же должны быть у них страховые премии? Наверняка каждая картина — это целое состояние?………..можно!

— Уи [26] ! Мне сказали, что особую ценность представляют " Ле жардэн" — " Сады". Последняя картина из этой серии пошла на аукционе за пятьдесят миллионов долларов. Разумеется, мои "Сады" больше размером и лучшего качества. Так что надеюсь, они пойдут за гораздо большую сумму.

Кингмен представил Сириэлл с золотыми миллиардами, висящими на ушах. В его голове немедленно сложился план. Постимпрессионистский сад за авиакомпанию. Мишима.

— Мне бы безумно хотелось взглянуть на ваши сады, — склонился к ней Кингмен.

Она изучающе смотрела ему прямо в глаза, потом вновь небрежно стряхнула пепел на шоколадный торт, изображающий замок Штурмхоф в миниатюре.

— Ладно. — Сириэлл, видимо, тоже все решила. — Вы сюда как добрались?

Она пустила кольцо дыма ему в лицо, прищурилась и, глядя в глаза Кингмену, облизала губы.

— Прилетел на лайнере компании " Кинг-аэр", — гордо ответил он. — Я только что купил себе авиакомпанию.

— Ладно, мистер Кинг Авиа, почему бы нам не слетать сегодня вечером во Францию, где я могла бы показать вам мои сокровища? — Сириэлл буквально сверлила его холодными наглыми глазами, — два озера дегтярно-черного цвета, со зрачками, расплавившимися в радужной оболочке. Кингмену не доводилось еще смотреть в такие жгучие глаза: неестественно черные, беспокойные, томные, с легким озорным блеском. Он почувствовал знакомое шевеление плоти.

— Я дам распоряжение пилотам. Пусть приготовят самолет к отлету.

— Вот и славно! — Она пригладила свой высокий шиньон. — Это место мне больше неинтересно. — Сириэлл рассмеялась.

— Если вы таким же славным окажетесь там, то я покажу вам свои собственные гравюры. — Она наклонилась и губами пощекотала его ухо. — Алор, месье ле руа! Этон муа! [27]

Кингмену не нужно было знать французский, чтобы понять: Сириэлл де Реснэ предлагает ему "удивить ее".