– Ты скоро? – осведомился он.

– Уже все. – Эвелина встала и ласково улыбнулась правителю. – Извините еще раз.

– Ничего страшного, – пробормотал он, подхватывая девушку под руку. – Тебе пора отвыкать просить прощения за каждую оплошность. Как-никак, скоро ты станешь моей женой. А императрица не обязана извиняться за такие мелочи. Она выше их.

Рику, наверное, показалось. Но при этих словах Дэмиена в глазах пленницы промелькнула такая нестерпимая боль, что ему стало не по себе. Неужели он ошибался в ее намерениях?

Последний день весны. Эвелина не спала всю ночь перед ним. Шелковые простыни, казалось, жгли кожу. Перед крепко закрытыми глазами кружились странные образы, переходящие в кошмары. Чуть более суток отделяли девушку от брачного ритуала, а значит, и от окончательного поражения. Эвелина разрывалась от противоречивых желаний. Все ее существо кричало: ты не можешь уступить императору! Но самая темная, самая потаенная часть души замирала от предвкушения. Как, наверное, уютно и спокойно будет провести ночь в объятиях императора. Когда-то он уже доказал ей, каким замечательным любовником является. Пусть наслаждение от ночи инициации было смешано с терпким привкусом унижения – какая разница?! Кто посмеет упрекнуть ее в слабости, если на голове бывшей бесправной пленницы воссияет корона могущественной империи?

Эвелина металась по кровати, не зная, что предпринять. Любое решение выглядело глупым и заведомо проигрышным. Смириться со своей участью – значит предать свой род. Забыть, что именно император послужил причиной смерти ее родителей. И плюнуть на собственную гордость и честь. Но что противопоставить этому? Если только…

За завтраком Эвелина была особенно тиха. Она почти не чувствовала вкуса предложенных блюд. И этого не мог не заметить император.

– Что с тобой? – спросил он, отставляя в сторону бодрящий травяной напиток. – Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь. Что-то случилось?

– Да, – нехотя обронила девушка. Надолго замолчала, разглядывая безупречно белую скатерть.

– Ну? – поторопил ее Дэмиен. – Дорогая, позволь напомнить, что мне предстоит сегодня сложный день. У меня мало времени.

– Я хочу пройти через ритуал очищения.

Эвелина пожалела о своей фразе сразу, как только она слетела с губ. Но отступать было поздно. Возможно, это действительно наилучший выход для пленницы. Если нельзя бежать, а смириться и принять ситуацию тебе не позволяет память и достоинство, то почему бы не закончить эту жизнь подобным образом? Ритуал будет означать смерть для прежней Эвелины. И какая разница, что произойдет дальше с ее телом?

– Я, верно, ослышался? – негромко спросил император, внимательно глядя на девушку. – Что ты сказала?

– Я хочу пройти через ритуал очищения, – более уверенно повторила Эвелина, до боли в костяшках сжимая кулаки. – Сегодня.

– После всего, что я рассказал тебе об его сути? – Дэмиен откинулся на высокую резную спинку стула. – Почему?

– Я обязана объяснить свое решение? – Девушка нервно усмехнулась.

– Нет, не обязана. – Император пожал плечами. – Мне просто интересно. Эвелина, почему? Ты же знаешь, что это будет означать смерть для тебя. Некрасивую и очень болезненную. Ты… Ты настолько ненавидишь меня?

Девушка промолчала. Лишь с вызовом улыбнулась, глядя в светлые непроницаемые глаза правителя. Все ее существо сейчас безмолвно кричало от ужаса – откажись, откажись от своих слов, пока не поздно! Но пленница не позволила и тени терзающих ее чувств отразиться на своем лице.

Дэмиен резко встал, порывистым движением опрокинув стул. Но, по всей видимости, даже не заметил этого. Отошел к настежь раскрытому окну и замер там, о чем-то глубоко задумавшись.

– Я не могу заставить тебя передумать, – медленно, тщательно взвешивая каждое слово, протянул он, не оборачиваясь к девушке. – Более того, я должен радоваться твоему решению. Но почему мне так больно, Эвелина? Я не ощущал ничего подобного многие десятилетия. Забыл, что у меня вообще есть сердце. Думал, что более не способен на человеческие эмоции. Выходит, ошибался?..

Эвелина ничего не ответила. Лишь горько усмехнулась. Такой печальный исход дела был предопределен давно – в тот самый миг, когда Дэмиен признался в убийстве ее отца. На что он рассчитывал, произнося эту в высшей степени прочувствованную речь? Что она разрыдается и падет в его объятия? Глупо, очень глупо. Но почему, во имя всех богов, ей так тяжело сдерживать сейчас слезы?

– Наверное, страшно и очень обидно умирать в столь пригожий и солнечный день, – совсем тихо проговорил император.

– Умирать всегда страшно, – негромко возразила девушка. – Однажды я уже готовилась к смерти. Стоя на скале, где вы преподали мне первый урок. Так что мне не привыкать к дыханию близкой смерти.

Дэмиен устало ссутулился после этих слов. Спрятал лицо в руках и надолго замолчал. Девушка смотрела в его сгорбленную спину. И куда только девалась прежняя гордая осанка правителя. Интересно, о чем сейчас думает император? Внутренне торжествует победу? Что-то не похоже его поведение на радость победителя.