— У тебя еще будет такая возможность, — пообещал банги, толкая тяжелые двери храма. — Смотри-ка, белу, а с прихожанами у Едриса не очень!..

Дан вслед за друзьями шагнул под своды мрачного здания, притулившегося возле храмовой башни. Полутемный зал, едва освещенный дюжиной коптящих светильников, был пуст. Сняв вслед за банги и белу обувь, мальчишка ступил на тростниковые циновки.

— Ну где хозяева? — громко спросил банги, доковылял до небольшого алтаря, с громким звоном высыпал несколько медяков в серебряную чашу, нетерпеливо огляделся.

— Хозяева в храме Эла — обычные элбаны! — послышался спокойный голос.

Дрогнули занавеси — и на циновку шагнул мужчина средних лет, одетый в уже знакомую Дану мантию. На груди у него висел желтый круг.

— Здравствуй, Баюл, — сказал Едрис — Никогда не замечал за тобой особого почтения к Элу. Чего хочешь? Совета, помощи, прощения?

— На прощение не рассчитываю, советов не слушаю, от помощи не откажусь, но это после, когда придет пора отправляться в последнее путешествие, — ухмыльнулся Баюл. — По другому мы делу. Жеред нам нужен.

Священник помолчал, окинул взглядом замершего в ожидании Баюла, склонившего голову Лукуса, разинувшего рот Дана.

— Первый раз в храме? — спросил Едрис, обращаясь к мальчишке. — Что удивляет?

— Ты говоришь негромко, но я слышу все так, словно ты кричишь! — восторженно прошептал Дан.

— Своды, — повел рукой над головой священник. — Впрочем, лучше тебе об этом расскажет Баюл. Пусть денег на храм он и не жертвовал до сегодняшнего дня, но руками помогал изрядно. А его руки стоят очень дорого! Подождите меня здесь.

Священник скрылся за тяжелой занавесью, а Лукус недоуменно посмотрел на руки банги.

— Колдовал, что ли, для храма? Чудеса показывал?

— Все-таки есть что-то в тебе змеиное, — с укоризной выговорил ему Баюл. — Не колдовал я! Вот этими руками кладку обновлял, щели замазывал да своды белил. И никакой платы, кроме чашки храмового супа, не требовал!

— Ну ты прямо ингу! У тебя, случаем, крыльев нет? — усмехнулся Лукус.

— Банги я, — сжал губы Баюл.

— Я заметил, — примирительно улыбнулся Лукус.

— Что это? — спросил Дан, показывая на высокий сосуд, закрепленный на кованом основании.

— Это? — Банги подошел ближе, пригляделся. — Это такой календарь. Искусный стеклодув выдул длинный и ровный цилиндр, впаяв в его середину металлический диск с отверстием. Ровно в полдень служитель храма налил сверху масло, подкрашенное красной глиной. Оно начало капать вниз через отверстие. На следующий день в полдень священник отметил полосой, сколько накапало, и так каждый день в течение недели. Лишнее масло выливается, сосуд закупоривается и переворачивается. Видишь, отметки с двух сторон? Если в первый день недели переворачивать календарь, всегда узнаешь, какой день!

— У Вика Скиндла я видел календарь, с помощью которого он может по долям разделить на части день, — заметил Лукус.

— Зачем? — удивился банги. — Неужели для того, чтобы не забыть о времени обеда?

— Ты явно не закончил свое обучение в Гранитном городе, — вздохнул белу. — Ни один мудрец, не зная, какая идет часть дня, не сможет наблюдать за звездами или правильно составить чудодейственное зелье.

— Зелье? — хмыкнул банги. — Ну не знаю, как с календарем составлять зелье, а вот зачем измерять части дня, если звезды появляются ночью, — это для меня еще большая загадка!

— Обувайтесь и идите сюда, — наконец послышался голос священника из-за занавеси.

Едрис зажег тусклый светильник, провел друзей узким коридором, спустился по ступеням в сырой подвал, отодвинул в сторону кажущуюся монолитной стену, обернулся, протянул плошку Баюлу.

— Дальше сами. Идите тихо, ход под мостовой проходит. Обычный элбан ничего не услышит, но у серых такие слухачи есть, что впору по воздуху летать. В конце коридора упретесь в тупик. Справа найдете выступающий кирпич, нажмите на него и сразу толкайте стену перед собой, а дальше увидите.

Баюл поднял колеблющийся огонек пламени над головой и зашагал по узкому проходу.

— Хорошо быть маленьким, — примиряюще заметил Лукус. — И себе освещаешь путь, и друзьям, что сзади идут.

— Хорошо, — гулко прошептал Баюл и, обернувшись, хихикнул. — Банги и до меня не оставляли своим вниманием Индаин, но только с моим приездом ревнивые и хвостатые мужья начали, приходя домой, проверять не только под кроватью и за занавесями, но и в ящиках комодов, в шкафчиках и сундучках.

— Разве бывают хвостатые мужья? — удивленно прошептал Дан.