— Дочь.

Брук почувствовала облегчение.

— Ясно.

— Не думаю. Ладно, все в порядке.

В дверях появилась маленькая фигурка, и улыбка Гаррета сделалась еще более мягкой.

— Радость моя, может быть, тебе удастся отогнать Ларри от кота этой дамы?

Девочка кивнула с серьезным видом, затем с недетским любопытством посмотрела на Брук.

— Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Молли Джексон.

— А меня Брук Гамильтон. Рада познакомиться, Молли.

— И я очень рада. — Очень серьезная крошка. Ни намека на улыбку. — Мне пять лет, — продолжала она. — А сколько вам?

Брук растаяла. Дитя было удивительное, хрупкое и светловолосое, с такими же золотистыми глазами, как у отца. Она помедлила секунду, ожидая, что вмешается Гаррет. Но, увидев на его лице заинтересованность, сказала:

— Двадцать пять.

— Вы почти взрослая, — заметила Молли.

Брук подавила смех.

— Иногда и я так думаю.

— А Гарту тридцать два, — объявила девочка.

— Гарту? — Брук взглянула на мужчину рядом. — Она называет вас Гарт?

Он пожал плечами.

— Видимо, ей трудно произносить «Гаррет».

— Опустившись на корточки перед девочкой, он положил руки ей на плечи. — Ты не могла бы позвать Ларри? От его лая можно сойти с ума.

— Да, сэр. — Она с силой, но без особого успеха щелкнула пальцами и позвала властным голосом: — Ларри, ко мне! Ко мне, Ларри!

Пес перестал лаять и, навострив уши, поднял голову. Потом повернулся и направился к своей крошечной хозяйке. Брук неотрывно смотрела на белые оскаленные клыки и мощную челюсть собаки. От испуга она все время старалась держаться за спиной Гаррета, подальше от этого злобного существа. Когда путь к камину оказался свободен, она бросилась за Гейблом.

Кот разлегся у нее на шее и плече, в крайнем возмущении поглядывая на окружающих.

— Ну же, Гейбл, успокойся, — шептала Брук, поглаживая коту грудку. — Прости. Я не виновата. Так получилось.

Гаррет вытаращил глаза.

— Вы просите прощения у кота?

От того, как он произнес слово «кот», у нее по спине пробежал холодок.

— Почему нет? Из-за меня он попал в переплет. Конечно… — она многозначительно посмотрела на осколки каминного экрана, — не я одна виновата. Вы представляете себе, сколько стоит этот экран?

— Совершенно не представляю. — Он оглядел комнату. — Да и все, что есть в этой гробнице!

— Гробница! — Она в ужасе посмотрела на Гаррета. — Это не гробница. Это красивый викторианский дом, полный сказочных сокровищ и бесценного антиквариата.

— Что до меня, то я предпочитаю что-нибудь посовременней. — Он окинул ее небрежным взглядом с головы до ног. Она пожалела, что одета так просто в это утро — в джинсы и клетчатую рубашку.

— Из современного вам досталось очень немного, — резко сказала она. — Мы тут старомодны. У нас, однако, есть телефон. — (Колкость? Что это — колкость? Если так, то его это нисколько не задело.) — Я ожидала вас не раньше следующей недели, — напомнила ему Брук.

— С тех пор как мы выехали из Чикаго, я четыре раза пытался дозвониться сюда. — Он взъерошил мягкие кудри девочки, не спуская, однако, глаз с Брук.

— Вы ехали на машине? — Разумеется, на машине. Как еще можно было добраться сюда в компании с этим отвратительным псом, который в настоящую минуту лизал руку своей юной хозяйке?

Он утвердительно кивнул.

— Мы неплохо провели время, правда, Молли? Было нелегко с собаками, но в общем…

— С собаками? — В Брук снова проснулся страх, и она оглянулась. — Вы хотите сказать, что их несколько?

— Пришлось взять с собой старину Барона, — Гаррет пожал плечами. — Это наша немецкая овчарка. Барон — полная противоположность Ларри.

Брук не смогла подавить стон.

Гаррет нахмурился.

— Вы что, не любите собак?

— Я не понимаю, как их можно любить. Крупные, подлые твари, только и умеют, что кусаться, копать ямки да… — она многозначительно посмотрела на битое стекло около камина, — да крушить все вокруг.

— Чего не скажешь о кошках, — мягко вставил он, — этих маленьких, подлых, зловредных тварях, с острыми зубами и когтями. Созданных только для того, чтобы приводить в негодность мебель и одежду…