— Я предпочитаю пойти с вами, — он расплылся в ленивой, вызывающей улыбке. — Нам надо кое-что обсудить.

«О, Господи, — думала она, идя впереди него на кухню. — Вряд ли это будет что-то приятное».

Устроившись на высоком табурете, Гаррет наблюдал, как Брук готовила сандвичи с сыром на гриле и большой кувшин лимонада. От его упорного взгляда она чувствовала себя как-то странно неуклюже и несобранно.

Он заговорил так неожиданно, что даже напугал ее:

— Вы хорошо знали мою бабушку?

— Очень хорошо — вероятно, лучше, чем кто-либо. Я проработала у нее почти четыре года. — Она порылась в кухонном шкафчике, извлекла оттуда сковороду и поставила ее на плиту.

— А чем конкретно вы у нее занимались?

Она пожала плечами.

— Да всем. Заботилась о кошках, присматривала за слугами — у нее были повар, экономка, садовник, а при необходимости нанимались еще люди. Например, когда… когда пару лет назад мисс Кора решила устроить застекленный бассейн на месте сада, в котором росли ранние розы.

Он слегка прищурился.

— Для кого? В ее возрасте она, конечно, не собиралась…

Смех Брук прервал его.

— Если бы вы ее знали, вы не задали бы такой вопрос.

— В смысле?

— Мисс Коре надоело плавать в Клубе здоровья, — небрежно сказала Брук.

Он улыбнулся без всякой охоты.

— Кажется, женщина была с характером.

— Именно. — Разговор о мисс Коре успокаивал, и Брук почувствовала себя менее напряженно. — Жаль только, что вы не удосужились узнать ее ближе.

— Она рассказала вам?..

— О чем?

— О скандале в семье.

— Нет, но, судя по тому, как вы это произнесли, это должно быть интересно. — Она взглянула на него украдкой. — Я даже не знала, что у нее была семья.

— А у нее и не было… во всяком случае, едва ли это назовешь семьей. В сущности, мое имя не названо в завещании, я просто единственный, кто остался, если не считать дальних родственников.

— Я рада за нее. Рада, что у нее были родные, — искренне сказала Брук. — Я не представляла, что у нее есть наследники, пока она не умерла.

— Но знали, что вам достанется дом для гостей, — с многозначительным видом Гаррет оглядел залитую солнцем кухню.

Брук вся напряглась.

— Разумеется, не знала.

Ее слова, казалось, Гаррета не убедили.

— И, полагаю, не вы подбили ее на эти дурацкие оговорки в завещании?

Она перевернула сандвич на решетке гриля золотисто-коричневой стороной кверху.

— Какие оговорки?

— Относительно продажи поместья.

Она резко повернулась, ее лицо пылало.

— Вы не продадите поместье!

— Хотите пари?

Прикусив губу, она отвернулась к плите и стала переворачивать сандвичи с такой силой, что из них выдавился целый комок расплавленного сыра.

— Член семьи мисс Коры должен жить здесь, или дом и угодья должны быть переданы округу Боулдер под приют для кошек, — проговорила наконец она. — Есть только два варианта.

Она услышала, как он поднимается с табурета, как он приближается, затем услышала за спиной его тяжелый вздох и наконец хрипловатый голос и тотчас почувствовала, как ее плечи сковывает напряжение.

— Не будьте наивной, — сказал он, — я происхожу из семьи потомственных юристов. Я пробуду здесь до тех пор, пока не найдется покупатель.

— Гаррет… мистер Джексон! — Она повернулась к нему лицом, держа в руке сковороду наподобие щита. — Не может быть, чтобы вы говорили это всерьез. И вы сможете жить спокойно после того, как беспардонно нарушите волю вашей бабушки? Неужели в вас не заговорит совесть?

Гаррет улыбнулся. Его обаяние обезоруживало ее, лишало способности дышать.

— Еще как говорит, будьте спокойны, — пробормотал он.

— Слава Богу! — она вздохнула с облегчением.

— Ведь прежде чем я смогу продать поместье, я должен купить ваш дом и вашу землю. А именно это, Брук Гамильтон, я и собираюсь сделать.

Она расправила плечи и с решительным видом посмотрела на Гаррета.

— Никогда!

— Никогда не говорите «никогда».

Он ухватил ее за руки повыше локтя и держал хотя и мягко, но крепко. Наклонившись ближе, он заглянул ей в глаза, словно хотел убедиться, поняла ли она, что он говорит серьезно.