Как же она восприимчива ко всему прекрасному и как привязался он к ней за эти дни! Он с тоской думал о ее скором отъезде. Быть может, им больше не суждено увидеться…

Сэр Клиффорд почему-то никогда не связывал Клэр с этим Оливером Меллорсом. Она была дочерью его Конни, тем самым ребенком, который по праву рождения должен был принадлежать ему, Клиффорду Чаттерли. Она внезапно ворвалась в его жизнь, одарив ослепительным счастьем. Он сам еще до конца не понимал, как такое могло случиться. Прощаясь с Клэр, баронет не стал прятать своих чувств.

— Мне кажется, моя дорогая, мы самым искренним образом привязались друг к другу, несмотря на столь колоссальную разницу в возрасте. Я уже стою на краю могилы, вы же только начинаете жить.

— Никогда не забуду ни вас, сэр Клиффорд, ни Рагби-холл, — сказала Клэр, до слез тронутая его словами.

— Но вы ведь вернетесь? Я хотел сказать, вы приедете еще в Рагби? Пускай он станет для вас вторым домом. Вас всегда будет ждать ваша комната. Прошу вас, приезжайте погостить в Рагби.

— Еще никогда в жизни я не получала таких замечательных приглашений! — вырвалось у Клэр.

Сэр Клиффорд вздохнул, глядя на раскрасневшуюся от счастья Клэр. Конни, Конни, почему ты покинула меня? — думал он. Твоя дочь привезла с собой столько воспоминаний. Но лучше бы мне все забыть…

— Я напишу вам, сэр Клиффорд, — пообещала Клэр.

— Буду ждать с нетерпением ваших писем. Клэр?..

— Да, сэр Клиффорд?

— Я о вас очень много думаю. Всего за несколько дней мы стали настоящими друзьями. Расставаясь, хочу сказать вам следующее: я не могу винить во всем случившемся только вашу мать. Ведь стремление любить и быть любимой так естественно для женщины. Невозможно ограничить отношения между мужчиной и женщиной одной лишь духовной и интеллектуальной близостью. Человеческий род прекратил бы свое существование, если бы женщин не тянуло к мужчинам и наоборот. Понимаете, Клэр, о чем я говорю? Эта истина досталась мне ценой невероятных страданий, и вы первая, кому я так открываю душу. Дело в том, что я вижу— вы немного сбились с пути. С того единственного пути, который только и может привести молодую и прекрасную девушку, вроде вас, к счастью. Вы меня понимаете?

Секунду она молчала, потом едва слышно сказала:

— Вы хотите сказать, что я непременно должна выйти замуж.

— Да, но лишь за человека, которого полюбите всей душой. Разумеется, это дело будущего, однако ни в коем случае не исключайте из вашей жизни эту перспективу. Вы не имеете права похоронить себя в прошлом, как это сделал я. Жизнь дана для того, чтобы ее жить, а не вести издали хронику событий.

Клэр была потрясена до глубины души. И это говорит сэр Клиффорд! Чуть ли не то же самое, что и ее мать. Но ведь как раз благодаря ему и Рагби она, Клэр, пришла к выводу, что жизнь разума и души куда важнее жизни плоти.

Сэр Клиффорд пожал девушке руку и улыбнулся.

— В один прекрасный день вы, Клэр, сами все поймете. Будьте разумной. Не перегружайте себя работой. И, ради Бога, не болейте. А когда встретите своего избранника, прошу вас, познакомьте его со мной, ладно?

Клэр приехала в Лондон в субботу. Было жарко, душно, шумно. Она уже скучала по Лон Эндону, а в особенности по Рагби. Ни тети Хильды, ни Пип дома не оказалось, и Клэр засобиралась в «Лебединую долину». В последнем письме Конни написала ей, что измучилась с Глорией. Клэр решила хотя бы немного помочь матери.

Она приехала без звонка, и Конни была приятно удивлена, услышав знакомый голосок:

— Эй, ма, ты там?

Конни была по обыкновению на кухне — пекла к ужину пирог с мясом и сыром. Такие пироги очень любил ее муж.

— Как хорошо, что ты приехала, родная моя! — обрадованно воскликнула Конни. — Решила сделать нам с отцом приятный сюрприз? Ты давно из Лон Эндона?

— Днем приехала. Выехала оттуда утренним поездом. Не беспокойся, мама, я съела на вокзале сэндвич.

Конни расцеловала дочь в обе щеки, потом отстранилась от нее на вытянутую руку и сказала:

— Честное слово, еще никогда в жизни не видела тебя такой счастливой!

— Со мной снова все в порядке.

Это было сказано столь уверенным тоном, что Конни поняла — девочка окончательно пришла в себя. Она загорела, даже слегка округлились щечки. И невероятно похорошела. И Конни гордилась за дочку. Честно говоря, она очень переживала, что, побывав в Рагби, Клэр переменится к отцу с матерью. Девочка и так относится к ним настороженно и с холодком отчужденности. Но, похоже, ее опасения были напрасны — Клэр стала мягче, ласковей. Слава, слава Богу.

— Сейчас мы с тобой попьем чаю, ну и ты, наверное, расскажешь мне о Рагби, — сказала Конни.

— А где отец?

— В поле. У него сегодня много…

— Да нет, вот он, — перебила Клэр мать.

Она бросилась ему навстречу и прижалась щекой к его щеке.

— Привет! Как я рада видеть тебя, отец.

Однако у Оливера Меллорса не было времени ни удивляться этому неожиданному проявлению чувств со стороны дочери, ни обращать внимание на то, как она посвежела. Меллорс определенно был чем-то озабочен. Он чмокнул Клэр в щеку и сказал, глядя на Конни: