— Не могли бы вы сказать, где можно найти Адама Роско? — спросила она.

— Думаю, где-то здесь, — развел он руками вокруг. — Скорее всего, он работает на той стороне стройплощадки. — Он бросил взгляд на ее туфли-лодочки из мягкой лайки нежно-голубого цвета. — Однако, если вы собираетесь пробираться туда по этой грязище, вам вряд ли удастся сохранить свой прежний вид.

Она улыбнулась, поблагодарив его, и, осторожно ступая по изрытой земле, направилась туда, где кипела работа, а вслед ей раздавались разбойничий посвист и острые шуточки рабочих. Вдруг из-за угла показался еще один человек.

— Могу ли я вам чем-либо помочь, мисс? Мы еще не открыты для публики.

— Я ищу Адама Роско, — объяснила она.

Он сначала, кажется, удивился, а потом произнес уже с меньшим удивлением:

— Неплохо для Роско, — и, сложив рупором ладони, крикнул: — Роско, время для свиданий!

Припекало солнце, и Адам, как и большинство строителей, был по пояс обнажен. Руки у него были испачканы, а лицо лоснилось от пота. Он вышел из одного из недостроенных домов.

— Привет, Либби, пришла помочь?

— Сегодня вечером возвращается дядя Грэй, и мне нужно быть дома, чтобы встретить его, не так ли?

— Несомненно.

— Так что сегодня я не могу с тобой встретиться.

Десятник прислушивался к разговору с нескрываемым интересом, и Адам, обратившись к нему, сказал:

— Вернусь через десять минут.

— Ну-ка, подожди! — Затем десятник улыбнулся и пожал плечами. — Хм, полагаю, что-то случилось. Но не больше десяти минут, имей в виду.

Опять вслед Либби раздались посвисты, выражающие восхищение, а в адрес Адама посыпались шуточки-прибауточки, от которых у Либби запылали щеки. Но Адам прокричал в ответ:

— Посмотрите, это ведь моя сестра. Разве не видите, как она на меня похожа? — И смех преследовал их вплоть до того, как они вышли за пределы стройплощадки.

— Он, вероятно, закончил дела раньше, чем ожидал, — начала объяснять Либби, — так как он уже в Англии. Он только что звонил. Я даже не знаю теперь, когда смогу увидеться с тобой.

— Я слишком грязный, ты не возражаешь, если мы посидим в машине?

— Боже, конечно нет. — Она открыла машину и села рядом с ним. Ребята со стройплощадки продолжали за ними наблюдать, добродушно улыбаясь и подтрунивая над ними, и, чувствуя себя в качестве участницы бесплатного представления, она предложила: — Давай заедем за угол?

— Это будет лучше. Нам надо поговорить.

Когда машина остановилась, она спросила:

— О чем?

— Ты не знаешь? Ты действительно не знаешь, о чем?

— Ты имеешь в виду дядю Грэя?

— Я имею в виду нас с тобой. Вероятнее всего, он уже наслышан обо всем. Полагаю, Блэйни держал его в курсе дел по почте. Но даже если это не так, то он узнает об этом очень скоро.

— Несомненно, узнает. Я сама ему обо всем расскажу.

— Сегодня вечером?

— Не знаю, как насчет сегодня. — Он приедет усталым. Конечно, было бы лучше дать ему сегодня спокойно отдохнуть с дороги, расслабиться, поделиться впечатлениями о поездке, прежде чем она начнет спорить с ним об Адаме.

— И что ты ему скажешь?

Это было так очевидно.

— Что мы встречаемся, что мы хорошие друзья.

Адам рассмеялся, обнажив ровные зубы, которые казались еще белее на фоне кирпичной пыли, покрывавшей его лицо.

— Скажи ему, чего ты хочешь, нет смысла отделываться общими фразами. — И поскольку Либби слегка нахмурилась, осмысливая услышанное, он перестал смеяться. Не было смеха ни в его глазах, ни в его голосе. — Извини, — сказал он, — но сейчас тебе лучше посмотреть фактам в лицо. Мы с тобой не просто друзья.

— Адам, мы просто друзья. Ты поцеловал меня всего один раз, несколько недель назад. Вот, и за ним не последовало больше ни одного поцелуя. Ты даже не пытался ухаживать за мной.

— А ты знаешь, почему? — Он откинулся назад, глядя на нее. — Потому, что я не смел прикоснуться к тебе, не смел поцеловать тебя. Мне не хотелось потерять последний рассудок, когда мне придется уехать.

— Что ты имеешь в виду? — испугалась она. Внутри у нее начал распространяться страх, неся с собой холод и тупую боль.