— Просто то, что все кончено, — ответил Адам, и у его рта пролегла жесткая линия. — Все это было не больше чем игра, не так ли, Либби? Вся эта суета с приведением Сторожки лесника в надлежащий вид, когда ты воображала, что это твой старый домик на дереве. Тебе доставляло удовольствие, что твои друзья говорят о Либби Мэйсон и ее сумасбродном дружке, в то время как Блэйни оказывается пострадавшей стороной и ходит вокруг в ожидании одному Богу известно чего.

— Я не хотела причинять Яну боль, — прошептала она, с трудом соображая, о чем она говорит, и Адам покачал головой, будто перед ним умственно отсталый ребенок.

— Это еще одна из общих фраз, которыми я сыт по горло. Конечно, ты причиняешь ему боль, причем до такой степени, что он истекает кровью. Ну что ж, такова жизнь, и ничего тут не поделаешь. Но ты должна смотреть правде в лицо и понимать это.

Она сидела молча, разглядывая свои руки и не видя их.

— А я не Ян Блэйни, — продолжал он резко. — Мне надоело прятаться по закоулкам и играть в прятки с Дженни Драйвер и ей подобными.

Через лобовое стекло светило жаркое солнце, о которое билась, жужжа, оказавшаяся взаперти муха. Либби приоткрыла боковое стекло и наблюдала, как муха вылетела наружу и затем скрылась из виду.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — очень медленно проговорила она.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

Она резко повернулась к нему лицом, на котором он увидел смятение, граничащее с паникой.

— Нет, Адам, дай мне немного времени.

— До сегодняшнего вечера. Я приду сегодня вечером.

Они обступили ее со всех сторон, будто стояли тут, рядом, — Ян, дядя Грэй, друзья, соседи. Выйти замуж за Адама означало отрезать себя от них, и, возможно, навсегда.

— Предположим, я отвечу, что пока что не хочу ни за кого выходить замуж, будешь ли…

— Буду ли я поблизости? Нет.

Ей на мгновение почудилось, что она заглядывает в дуло заряженного ружья, словно она знает, что должно произойти нечто такое, отчего погаснет солнце. Она произнесла в отчаянии:

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Скажешь мне сегодня вечером.

— Адам, пожалуйста!

— Не сейчас, Либби. Я подыгрывал тебе, покуда мог. Я выхожу из игры, поскольку не исключено, что, прочтя в один прекрасный день сообщение в газете о твоей свадьбе с Яном Блэйни, я не уйду в соседнюю комнату, чтобы перерезать себе горло.

— Ты так обо мне думаешь?

— Пока нет, но я на грани того, чтобы отдаться воле случая.

Она не могла дать ему уйти, не могла потерять его. Она* схватила его за руку так, словно могла удержать его рядом.

— Я скажу дяде Грэю, обещаю. Не приходи в дом. Я скажу ему.

— Скажешь?

— Обещаю. Где ты будешь ждать?

— Я буду ждать на Зеленой лужайке. Там есть скамейка. Я буду там. — Он поглядел на нее почти обезличенно. Так, как смотрит художник на объект, который ему придется рисовать по памяти, — запоминая каждую деталь, до последней мелочи.

— Адам… — Если бы он обнял ее, она прижалась бы к нему всем телом, совершенно не обращая внимания на прохожих, которые могут их увидеть. Но он не сделал этого. Открыл дверь и вышел из машины. — Сегодня вечером я все ему скажу и приду к тебе, туда.

— До свидания, Либби.

Когда Эми увидела Либби, ее поразила мертвенная бледность ее обычно цветущего здоровьем лица. Эми шагнула к ней, протянув руку, словно Либби нуждалась в физической поддержке.

— Что случилось? Дорожное происшествие?

— Нет, с машиной все в порядке. Ничего не случилось.

Либби прошла на кухню, и Эми потребовала:

— Тогда где же покупки?

— Я забыла о них, извини. Я поеду назад.

— Ты посидишь здесь и выпьешь чашку чая. — Она поглядела, как Либби садилась на стул, и затем спросила: — Что он сделал? — имея в виду Адама. Она знала, что это был Адам.

Либби ответила:

— Он попросил меня выйти за него замуж.

— Ха! — Эми вскинула голову, издав фыркающий звук, означавший, насколько смехотворно все это. — Похоже, он потрудился на славу. Не сомневаюсь, он с удовольствием стал бы хозяином всего этого.

— Если он уйдет, я не знаю, что с собой сделаю. — Она в отчаянии сцепила руки так, что побелели суставы пальцев, и поднесла их к губам.

— Никуда он не денется, — успокоила ее Эми.

— Но он собирается.

— Ну и скатертью ему дорога, если так.