– Видите? Сюда выходят только окна с лестничной клетки, а напротив – окна жилых квартир. И выхода никакого нет.

Тот попытался что-нибудь увидеть через грязное стекло, но не смог. Его помощник в конце концов поборол неподатливую раму и открыл окно. При этом во двор выпал из рамы кусок стекла – древняя замазка мгновенно развалилась, стоило толкнуть раму. Послышался глухой, немедленно замерший внизу звон. Мужчины высунулись и посмотрели вниз, стараясь не испачкаться о подоконник.

– Темно, – сказал следователь, пытаясь что-то рассмотреть внизу. – Фонарик у тебя есть?

– В машине, – буркнул тот. – Ни черта не вижу. Мусор какой-то, кажется? Или лужа, что ли? Да, мерзкое местечко.

Дуня стояла сзади и нервно кусала прядь своих волос, намотанных на палец. Она бы ни за что туда не выглянула. Нет, ни за что. Это их работа, пусть ею и занимаются.

Поднимаясь по лестнице, мужчины продолжали негромко переговариваться. Дворик их удивил – девушка это понимала по обрывкам доносившихся до нее фраз. Они обменивались опытом и сходились в одном – какой-нибудь выход все равно должен быть. Хорошо, если не канализация – кто же туда полезет. Скорее, это окажется какая-нибудь дверь, которой никто не пользуется. Нужно повнимательнее осмотреть дом, поговорить с жильцами.

– Или в ЖЭК зайти, – заметил следователь. – Как-то же они туда попадают, черт возьми…

Они неожиданно стали очень серьезными – но вместо того, чтобы этому обрадоваться, девушка испугалась еще больше. «Значит, они тоже со мной согласны, что место подозрительное! Это может оказаться правдой…»

От следователя девушка узнала, что тот действительно побывал в квартире Врачей. Это произошло на другой день после ее звонка. Подробностей визита она не узнала – тот не был расположен посвящать ее в подобные вещи. Выяснила только, что следователь говорил с матерью указанного ею парня.

Добравшись до площадки седьмого этажа, следователь был вынужден подняться еще чуть выше – Дуня непременно желала показать ему сломанную чердачную лестницу. Тот постоял там с минуту, закинув голову наверх, с ничего не выражающим лицом. Девушка шепотом напомнила:

– Отсюда он вчера и свалился, когда гнался за мной.

– Ничего себе, – задумчиво произнес тот, опуская глаза. – И что, только ногу сломал?

«Это все, что его интересует, – зло подумала она. – Ничего, поднимется на крышу – сразу станет поразговорчивее… Слишком там впечатляющий вид во двор-колодец!»

Помощник тем временем нажимал кнопку звонка на двери. Наконец дверь открыли, но не настежь – только на расстояние накинутой цепочки. Он повел переговоры, показал удостоверение. Цепочку с явной неохотой сняли. Подоспевшая к месту происшествия девушка увидела на пороге Людмилу.

И сразу поняла, что та всю ночь не спала, – женщина выглядела совершенно изможденной. Растрепанные, наспех собранные в пучок волосы, обведенные кругами глаза, криво застегнутый халат… Она осматривали визитеров с таким видом, будто жизнь ей уже не мила и ничего хорошего она не ждет. Потом наконец разглядела за спинами мужчин Дуню.

Ее лицо преобразилось – глаза расширились, губы задрожали. Слегка задыхаясь от волнения, она заявила, что это та самая, которая вчера…

Дуня не дала ей договорить – точно так же, как не дала даже открыть рот своим провожатым:

– Где Василий? Куда он сбежал?

Людмила опешила, растерянно качнула головой и вдруг, опомнившись, с новой силой завелась. Она обвинила девушку в том, что у нее хватает наглости являться сюда, да еще с милицией, после того как она искалечила ее сына! Да так искалечила, что парень теперь полгода проваляется на больничной койке! Произнося свою горячую обвинительную речь, она постепенно отступала в глубь прихожей, так что троица наконец смогла войти.

Все население коммунальной квартиры было в сборе – в коридоре Дуня углядела и милиционера Диму с матерью, и Анну Петровну, застывшую с чайником в руке. Людмила обернулась к соседям, будто призывая их в свидетели:

– Это она, сами видите! Явилась, не прошло и суток!

– Давайте пройдем в вашу комнату, – вежливо предложил следователь. – Вот сюда, по-моему?

Он безошибочно нашел дверь Людмилиной комнаты и открыл ее. Против обыкновения дверь была незаперта. Туда же без всякого приглашения со стороны хозяйки вошел помощник. За ними, не переставая возмущаться, побежала Людмила. Дуня осталась в коридоре – дверь захлопнули прямо у нее перед носом.

Соседи смотрели на нее с какими-то странными лицами – не осуждая, но и не сочувствуя. Никто не делал попыток заговорить, выяснить, что, собственно, происходит. Даже Анна Петровна держалась так, будто была с нею незнакома. Девушка слегка растерялась от такого странного приема, но все же решилась нарушить молчание:

– Петр в больнице? – тихо спросила она, обращаясь в основном к своей старой приятельнице.

Та слабо качнула чайником, из носика которого шел остывающий пар:

– Увезли.