«Не может быть, – вздрогнула Татьяна, увидев, как та снова поднимает руку, чтобы позвонить. – Она?! Зачем она явилась?!»

Она отперла дверь прежде, чем та успела нажать кнопку звонка во второй раз. В конце концов, эта женщина уже считала ее воровкой. Прослыть пьяницей – чем это хуже?

– Добрый вечер, – произнесла Татьяна, открывая дверь и стараясь держаться как можно прямее.

– Добрый… – смущенно откликнулась та. Да, женщина смущалась – она переминалась с ноги на ногу и явно не знала, как начать разговор. – У меня к вам дело… Можно зайти?

Татьяна впустила ее и провела в комнату. Извинившись, удалилась на кухню. Нужно было ликвидировать следы попойки – пустую бутылку в помойное ведро, салатницу в мойку. Она зашла в ванную, ополоснула лицо холодной водой из-под крана, вытерлась и осмотрела себя в зеркале. Ну что ж, она выглядит заплаканной, но и только. Щеки припухли, глаза красные. Впрочем, это уже не важно.

Когда она вошла в комнату, Антонина Григорьевна торопливо поднялась со стула:

– Извините, я, может, некстати?

В комнате был беспорядок, и даже постороннему глазу было заметно, что здесь что-то произошло. Татьяна покачала головой:

– Нет, я не занята. Вы насчет похорон?

– Похороны послезавтра, – нервно сглотнув, ответила женщина. – Вы… придете?

– Если вы не против, то приду, – с достоинством ответила Татьяна. Но тут у нее вдруг закружилась голова и она вцепилась в спинку кресла, чтобы устоять на ногах. Потом осторожно опустилась на подлокотник – в глазах все поплыло, во рту появился отвратительный вкус меди.

– Вам нехорошо?

Перед ней, будто в тумане, возникла фигура женщины. Та подошла совсем близко, склонилась… И вдруг выпрямилась, очевидно, учуяв водочный дух и сообразив, в чем причина такого недомогания. Татьяна с вызовом подняла голову, несмотря на то что тошнота стала еще сильнее:

– Да, я выпила. Это мое дело, я полагаю?

– Ваше, конечно, – сдержанно ответила та, снова отходя к окну. – Я пришла по одному вопросу… Вы только не поймите меня неправильно…

– Вы хотите извиниться, я думаю. – Татьяна пересела в кресло и с облегчением ощутила, что головокружение постепенно проходит. – Вы ведь все-таки получили от меня деньги. Всю сумму.

– Я ничего не получила.

– Как?! – От ярости с Татьяны мгновенно весь хмель слетел. В голове прояснилось, и мир наконец обрел отчетливые очертания. – Вы опять за свое?! Зачем же вы сюда явились?! Опять меня оскорблять?!

Та протянула вперед руку, будто защищаясь, и, едва дождавшись паузы, воскликнула:

– Постойте, я вовсе не за этим!

– А за чем же?!

– Не будем говорить о деньгах. – Теперь в ее тоне звучала почти мольба. – Я хотела спросить вас о конверте…

И, быстро разгладив смятую бумажку, она издали показала ее Татьяне. Та, вглядевшись, узнала тот самый конверт, из-за которого и разыгралась отвратительная сцена…

– Что? – протянула Татьяна. – Теперь, по-вашему, и с конвертом что-то не так? Он что – редкий, ценный? Или там была какая-то дорогая марка? Что вы мне голову морочите!

– Постойте! – умоляла ее Антонина Григорьевна.

Ее голос звучал так жалобно, казался таким надтреснутым, что Татьяна не знала, что и думать. Она была совершенно растеряна и только пожала плечами:

– Я ничего не понимаю! Конверт тот самый, в котором Леня передал мне деньги! И я его вам отдала, как есть, со всеми деньгами. Правда…

Она запнулась, и у нее перехватило дыхание. «Господи, а я ведь не посмотрела внутрь, когда брала конверт… – пронеслось у нее в голове. – После поминок, на другое утро, я достала конверт из ящика и положила в сумку. Внутрь я не заглянула, я же чувствовала, что деньги на месте…»

Антонина Григорьевна смотрела на нее, явно ожидая продолжения. Татьяна облизнула пересохшие губы и с трудом произнесла:

– Хотя я не проверяла… Боже мой! На поминках было столько народу, и деньги…

Она, окончательно растерявшись, объяснила женщине, как были расставлены столы, где был конверт. Сказала, что слишком поздно вспомнила об этом конверте, который лежал в ящике письменного стола, – только когда гости уже расселись.

– Не могла же я лезть в ящик у всех на глазах и доставать деньги! Это было бы неприлично, будто я кому-то не доверяю… – Она совершенно потеряла голову и только виновато повторяла: – Клянусь вам, я даже не подумала проверить, там ли деньги! Я ведь чувствовала на ощупь, что конверт не пустой! Ну и подумала, что все в порядке… И у меня в мыслях не было, что кто-то может сунуть туда простую бумагу. Там действительно была бумага?!

Антонина Григорьевна молча кивнула. Татьяна прижала ко лбу холодную руку: