– Однако странно, что он его совсем не навещал, – с досадой сказала Алина. – Это даже непорядочно с его стороны. Хотя, мне ли не знать, какие проблемы бывают со стариками… И все-таки нельзя их бросать! А если тебе завещали квартиру в таком районе – будь добр, хоть как-то отблагодари…

И сев на своего любимого конька, Алина обреченно заметила, что молодежь совершенно избаловалась и знать не желает, что кому-то чем-то обязана. Им кажется, что квартиры, дачи и прочие материальные блага просто падают с неба! А какими трудами заработали их прежние владельцы – никому дела нет.

– Говорят вот, что сейчас жизнь стала трудная! – сказала Алина. – А я считаю, что раньше было тяжелее, но люди были больше похожи на людей. А сейчас… Только и слышишь – кто-то ждет наследства, кто-то уже получил, кто-то только и хочет, чтобы какой-то старый родственник помер… Молодежь уже ничего не хочет делать сама. Мои-то дети, конечно, не такие стервозные, однако я в них тоже не уверена.

– Значит, Петр Врач унаследовал эту квартиру? – переспросила Татьяна, урвав момент.

– Да. Получил ее по завещанию. Но не прописан там и постоянно, видимо, не проживает. Хотя за коммунальные услуги платит исправно, иначе там давно бы все отключили.

– А кто же там прописан?

Выяснилось, что никто. Квартира просто находится в частной собственности. Алина заметила, что подобные сведения кому попало не сообщаются, и ей выдали такую информацию исключительно потому, что она в хороших отношениях с паспортисткой, да и та потребовала за услуги коробку конфет.

– Прямо этого не сказала, но и так было ясно. Корова! – выругалась Алина. – Она скоро совсем заплывет жиром от этих конфет!

Татьяна извинилась, что доставила столько хлопот и вызвалась купить эту злополучную коробку конфет, чтобы избавить Алину от расходов. Та охотно дала на это согласие:

– Что ж, если желаете… Тогда зайдите завтра, в ту же квартиру. Мне там еще долго возиться. Можете прийти в любое время.

Татьяна пообещала зайти после полудня. Алина, видимо, уже собиралась распрощаться, когда женщина спросила ее, не говорила ли та с родителями Жени. Та невероятно оживилась:

– Насчет синяков? Да как же, был разговор! Бедная Юлька, она прямо в лице переменилась.

И Татьяна узнала, что мать Жени утверждала, будто дочку никто никогда и пальцем не трогал. Она сперва возмутилась, что кто-то мог про нее с мужем подумать нечто подобное… А потом впала в ярость и требовала сообщить, кто распускает такие слухи? Алина успокоила свою собеседницу:

– Я, конечно, про вас ни слова. Говорила, будто от себя, – что, дескать, замечала у Женечки синяки на лице, так вот, решила поинтересоваться…

– Значит, они с мужем говорят, что никогда не били дочь?

– Да никогда! И я им верю. – Голос Алины звучал весьма уверенно, она и сама ничуть не сомневалась в том, что говорит. – Ладно вам, Таня, мне можете верить на слово. Юлька не такая, и муж у нее не такой… А вот Женя их не радует, прямо скажем…

И она передала все, что ей удалось вытянуть у матери Жени, – отец при разговоре не присутствовал, он был в то время на работе. Оказалось, что Женя уже давно – еще в последнем классе школы – заявила, что она взрослый человек и теперь живет своей жизнью. Родители, де, не посмели ей перечить и смирились с обстоятельствами. И в том числе с дурной славой, которую их дочь мало-помалу начинала приобретать сперва во дворе, потом во всем квартале…

– У нее был сперва один парень, потом другой… Юля даже их имен не знает, ужасно огорчается по этому поводу. Говорит, что, когда пытается что-то вытянуть у дочери, та просто посылает ее на три буквы.

Татьяна не выдержала:

– Ну извините, этому я не верю!

– Почему же?

– Я, разумеется, не настолько хорошо знаю ее отца с матерью, но все-таки немного с ними общалась. И у меня создалось впечатление, что они держат дочь на коротком поводке… Если так можно выразиться, конечно.

Она пересказала случай с неудачной ночевкой Жени в гостях у ее собственной дочери. Алина даже не дала ей договорить:

– Ну да, и про это мне Юля рассказала! Оказывается, Женя сбежала к вашей Ире, потому что хотела сделать аборт от очередного парня, а родители, когда узнали, были против.

– Что?!

– Да вот то самое, – с непонятным торжеством заявила Алина. – Они испугались, что Женя все-таки решится на аборт и провернет все дело сама. А она же была тогда несовершеннолетняя, значит, могла обратиться без их согласия только к нелегалу. Короче, они страшно испугались, всю ночь ее искали по подружкам и наконец нашли у вас.

– Так Женя тогда была беременна?

– Ну да. И не родила, насколько мне известно.

Татьяна едва переводила дух.

– Значит, она все-таки сделала аборт у нелегала?

Алина протянула:

– Думаю, что да… Иначе у Юли уже был бы внучок или внучка. Насколько я поняла, она бы от этого не отказалась. А согласия на аборт они так и не дали… Кончилось все слезами, Юля даже и сейчас прослезилась, когда вспоминала. Так что про синяки – и думать не думайте. Это не их работа.

– Тогда чья же? Неужели они ни разу не задумались, почему их дочь постоянно ходит избитая?