Она стояла в подворотне, вглядываясь в каждую фигуру, которая появлялась то с одной, то с другой стороны. Она понимала, что выглядит подозрительно, несмотря на свой приличный вид, чистую одежду… Татьяна впервые кого-то выслеживала, и это было унизительно. Ей некстати вспомнились откровения одной сослуживицы – та без стеснения рассказывала, что иногда ей приходится гоняться за неверным супругом по всему городу, собирать сведения о том, где он проводит свободное время, врываться в какие-то рестораны, подкарауливать его у дверей чужих квартир… Женщина относилась к этому, почти как к забаве, – только глаза у нее были тоскливые, какие-то собачьи. Ничего женственного в них уже не осталось. Лучше бы она плакала или терпела свое горе молча – но женщина превратилась в безжалостного сыщика, в охотницу, которая готова пойти на все, чтобы настичь добычу. «Ничего удивительного, что муж бегает от нее!» – так тогда подумала Татьяна, которая слушала эти рассказы с неловкостью и все же не без любопытства. Теперь она сама переживала нечто подобное – каждый раз, когда проходящий по подворотне человек окидывал ее подозрительным взглядом.

Наконец со стороны улицы появилась Женя. Девушка шла, слегка волоча ноги – усталой походкой человека, который идет автоматически, по раз навсегда заученному пути. Татьяна отделилась от стены и подошла к девушке вплотную. Только тогда та подняла голову и остановилась. Татьяна встретила ее взгляд… Обычный взгляд, который она знала так давно, – испуг, недоверие и как будто мольба о пощаде. Прежде она сочувствовала девушке. Теперь эти глаза ее невероятно раздражали, взгляд казался наигранным. Она грубо взяла ее под локоть:

– Пойдем.

– Куда? – Та слабо дернулась, пытаясь высвободить руку.

– Туда, где ты живешь. К родителям? Или к Петру?

Девушка наконец рванулась сильнее и высвободила локоть. Однако не убежала, как опасалась Татьяна. Ее лицо приняло детское плаксивое выражение:

– Почему вы меня мучаете? Что вам нужно?

– Я хочу наконец знать, где моя дочь провела три дня, после того как ушла из дома. И что с ней случилось на самом деле.

Девушка умоляюще смотрела на нее, ее глаза наполнились слезами. Татьяна изумлялась: неужели это – всего лишь игра? Или же она настолько истерична, что легко пускает слезу по любому поводу?

– Я ничего не знаю… – прошептала Женя. – Правда ничего… Почему вы думаете, что я…

Мимо прошла пожилая женщина, нагруженная сумками с продуктами. Она раздраженно толкнула Татьяну плечом – та стояла как раз у нее на пути. Женщина отшатнулась, но снова взяла Женю за руку – на этот раз крепче, чтобы та не вздумала вырываться:

– Идем к Петру, на третий этаж.

Та открыла рот, собираясь что-то ответить, но, помедлив секунду, опустила голову и покорно двинулась вперед. Татьяна, не отпуская ее руки, шла рядом. Они вошли в подъезд, поднялись на третий этаж. Женя помедлила у двери и наконец попросила ее отпустить. Татьяна послушалась – все равно она бы не позволила девице сбежать. Женя шмыгнула носом, проглотив последние слезы, раскрыла сумку и достала оттуда ключи. Отперла дверь и вошла. Татьяна молча последовала за ней.

– Ну вот, – сказала она, оказавшись в уже знакомой прихожей. – А твои родители утверждают, что ты здесь никогда не бываешь. У тебя даже собственные ключи есть.

Женя затравленно взглянула на нее:

– Мои родители… Они ничего не знают.

– Ты же сама говорила, что они признали Петра твоим официальным женихом. И позволяют тебе здесь жить. Это были твои собственные слова, и ты их сказала при свидетелях. Женя, имей совесть!

Та покачала головой:

– Я сказала это вам просто так. А на самом деле они не знают.

– Но это продолжается уже давно – как тебе удается скрывать? Они ведь живут всего этажом выше! И вы никогда не сталкивались на лестнице?

– Никогда, – сипло ответила Женя.

Татьяна вздохнула и решила больше не копаться в этой истории. В конце концов, первостепенного значения она не имела. Она поинтересовалась – где сейчас Петр. Девушка ответила, что тот, должно быть, на работе.

– Он приедет с работы сюда?

Та покачала головой:

– Он приезжает куда хочет и никогда не предупреждает заранее… У него есть и другая квартира. Но если он и приедет сюда, то намного позже.

– Где он работает?

– То здесь, то там, – уклончиво ответила девушка. – Где придется. Его часто увольняют или он сам уходит. Характер у него неуживчивый, а руки золотые.

Татьяна усмехнулась:

– Как у всех хороших парней, которые наставляют своим невестам синяки. Это ведь он тебя бьет, своими золотыми руками?

Та ничего не ответила. Прошла в комнату и бросила на пол сумку, переменила уличные туфли на домашние тапочки. Татьяна машинально отметила, что тапочки были довольно потрепанные и как раз по ноге Жене. Значит, та жила здесь давно, и тапочки были ее собственные, не «гостевые». Девушка отправилась ставить чайник, Татьяна неотступно следовала за ней.

– Я имела разговор с твоим женихом, совсем недавно, – начала она, усаживаясь к столу и зажигая сигарету. В последние дни она стала много курить, зато от спиртного ей пока удавалось воздерживаться. – Не знаю, рассказал он тебе об этом или нет?

– Он мне ничего не говорил.

– Так вот, Петр утверждает, что ты бываешь тут от случая к случаю, да и он сам постоянно здесь не живет. Это правда?

– Да.

– А еще он мне сказал, что вовсе не собирается на тебе жениться.

Девушка обернулась через плечо и как-то загадочно на нее посмотрела – без удивления и гнева – очень спокойно, почти холодно. Татьяна занервничала: