– Это слишком, – произнесла Татьяна вслух.

И тут же вспомнила про деньги. Конверт с деньгами. Был в ящике письменного стола Иры. И Алексей это знал. После поминок деньги исчезли. Куда проще было подумать на кого-то из гостей, чем на собственного мужа. Тот не мог взять этих денег!

А он их взял.

Эта мысль была так ясна и беспощадна, что женщина даже застонала. «И я же спрашивала его – куда подевались деньги?! А он, гад, начал удивляться: „Знать ничего не знаю!“ И в тот же день исчез, уехал к своей подружке! А теперь? Явился подчистить квартиру?! Это что – начался раздел имущества?! Еще до развода, до суда?!»

Апатия внезапно сменилась яростью. Она бросилась в спальню, потом в комнату дочери. Раскрывала шкафы, выдергивала оттуда вещи, шарила по незатейливым тайникам, которые были известны всей семье. За батареей, в спальне, лежала тоненькая пачка долларов – то, что удалось собрать за последние полтора года. После банковского кризиса, когда они потеряли немалую сумму денег, Татьяна предпочитала такой – дедовский – способ хранения сбережений. Но денег в тайнике не было. Пропал также ее совсем новенький фен, висевший возле зеркала, из бара исчезла бутылка виски, стоявшая там для торжественного случая… А в большой комнате она, наконец, заметила исчезновение видеомагнитофона.

Обшарив квартиру, Татьяна упала в кресло и минут пять ругалась – вслух, громко, тщательно подбирая самые смачные выражения. Она бы отдала все имущество, которое еще осталось в квартире, за то, чтобы сейчас иметь возможность дать пощечину своему супругу. Но это было невозможно.

«Он же попросту меня обокрал! – бесилась она. – Пришел, как вор, когда меня не было дома! Упер все самое ценное! Деньги забрал! Ладно деньги, их в основном заработал он. Но как он посмел унести мои драгоценности? Мои, мамины, Иркины! А ее шубка! Он что – собрался подарить ее любовнице?! А… дубленка моя?»

У нее тряслись руки – такая грубая, низкая подлость просто не укладывалась в голове. Зато теперь ей было ясно, почему муж до сих пор не оставил никаких координат. «Ну разумеется, чтобы я не могла дозвониться и высказать ему все! Только на что он рассчитывает? Собрался разводиться – так мы неизбежно встретимся на суде. Ведь будет суд, придется делить имущество! И что его ждет? Как он думает, интересно? Что я ни слова ему не скажу? Или он спер все эти вещи, чтобы шантажировать меня? „Давай развод, тогда все верну?“ Да глупости, ребенка теперь нет, разведут и так, без шантажа… И в конце концов, когда он намерен разводиться, если решился окончательно? Чего он тянет, гад?»

Единственным способом связаться с мужем было позвонить к нему на работу. Татьяна решила сделать это завтра же, с утра. Гордость – в сторону. Оскорбленное самолюбие – туда же. После того как ее обокрали, она не могла больше ждать у моря погоды.

Она позвонила ему в десять утра – уже со своего рабочего места. На работе еще никто не знал о том, что она рассталась с мужем, и Татьяне не хотелось это афишировать. Поэтому она вышла в коридор, к платному автомату-таксофону. Тот, к счастью, работал.

Алексей оказался на рабочем месте. Он бодро откликнулся, но, услышав голос экс-супруги, сразу замолчал. Татьяна раздраженно заявила:

– Ты ведешь себя, как ребенок! Напакостил и молчишь! Как ты все это объяснишь, интересно?

Молчание. Она распалялась все больше:

– Какого черта ты унес из дома вещи? Можешь это объяснить? Я не говорю, что это непорядочно, – о порядочности с тобой вообще нет смысла говорить! Но как ты смел взять Иркины сережки и шубку? Деньги – ладно, черт с ними, твои зимние вещи я сама предлагала забрать… Но мой фен, моя дубленка, мамины драгоценности! Ты соображаешь, что делаешь?

На том конце провода послышалось сдавленное восклицание. Татьяна язвительно рассмеялась:

– Или, может, это не ты взял, а твоя подружка? Ты отдал ей ключи от нашей квартиры? Или она сама взяла? Ты, вообще, знаешь с кем живешь? Она точно продавщица? Может, домушница?!

Ему с трудом удалось прервать поток ее слов. Алексей возбужденно перебил жену:

– Погоди, о чем ты? Какие сережки? Какой фен? Я ничего не брал!

– Что?!

– Ты с ума сошла? – недоверчиво спросил он. Его голос звучал вкрадчиво и осторожно, как будто он в самом деле имел дело с буйнопомешанной и боялся раздражить ее еще сильнее. – О чем ты говоришь? Все, что я взял, – взял при тебе. Ты видела, как Катя укладывала сумки…

– Глаза бы мои этого не видели! – воскликнула она. – Скажешь, ты вчера у меня не был?

– Да я работал вчера весь день!

– Ну, так значит, в обед наведался или после работы! – рявкнула Татьяна. Она забыла о том, что ее могут услышать и теперь говорила во весь голос. – Скажешь, не заходил и ничего не брал?!

– Да не брал я…

– …!

Она бросила трубку и тут же заметила рядом сотрудницу. Та вышла в коридор покурить, а место для курения, как назло, располагалось неподалеку от автомата. «Она все слышала!» – подумала Татьяна, но никакого стыда не испытала. Ей уже было море по колено. Она опять набрала служебный номер Алексея. Тот взял трубку немедленно, и голос у него все еще был раздраженный.