Задавая вопрос, она не сомневалась, что голландские правители должны были всячески препятствовать общению тех балийцев, что жили в северной части острова, с соотечественниками, живущими на независимом юге, куда не распространялось их влияние.

— Есть путь, — коротко ответил Айда Анак Тему.

Роксана взглянула на него с внезапно вспыхнувшей надеждой. Это был единственный путь к спасению.

— Вы поможете мне? Вы покажете мне этот путь?

Старик молчал некоторое время, погрузившись в размышления. Затем сказал:

— Ньоман отведет вас туда.

Роксана знала Ньомана, одного из его сыновей, сильного молодого человека, который занимался главным образом тем, что рубил и доставлял из леса деревья для своего отца и братьев, которые были резчиками по дереву, а также для учеников старого мастера.

— Благодарю, вы так добры! — горячо произнесла Роксана. — Когда мы сможем тронуться в путь?

— На рассвете.

— Мы будем готовы. Я сейчас возьму Карела с собой.

И снова старый мастер кивнул, а Роксана обернулась туда, где маленький светловолосый мальчик ползал вместе с другим таким же малышом, весело играя с листьями и ярко раскрашенными кусками дерева, при этом они счастливо смеялись и возились, как два веселых щенка.

— Как мне… отблагодарить вас за вашу доброту и помощь? — спросила девушка тихо, с любовью глядя на старика.

Айда Анак Тему улыбнулся, и, несмотря на то, что его губы были испачканы бетелем, его улыбка получилась очень доброй и теплой.

— У вас душа с глазами! — сказал он. — Такие ученики — большая редкость!

Это был очень редкий и ценный комплимент на языке балийцев, и польщенная Роксана, протянув руки, взяла морщинистую, но сильную руку старика в свои.

— Я буду помнить и благодарить вас до своего последнего вздоха, — сказала она. — Когда я уеду, вы позаботитесь о моих работах?

Он кивнул, и девушка добавила:

— Все, что останется после того, как мы уедем, если вам это пригодится, — ваше. Думаю, что мы сможем взять с собой лишь очень немногое из нашего имущества.

Вначале она думала, что им придется идти пешком, и, словно в ответ на ее мысли, Айда Анак Тему сказал:

— Ньоман возьмет с собой повозку, но будьте готовы тронуться с первыми лучами солнца.

— Передайте ему, что мы будем его ждать, — отвечала Роксана.

С этими словами она подняла Карела на руки, но мальчик, которого оторвали от веселой игры, начал плакать и протестовать, вырываясь из ее рук.

Старик крикнул куда-то в сторону:

— Сока!

На его зов из бали, скрытого в зарослях деревьев, показалась его старшая дочь.

Он что-то сказал ей, она скрылась и затем вновь появилась с саронгом, который обмотала вокруг Карела, оставив открытой только его маленькую заплаканную рожицу.

Роксана горячо поблагодарила ее, так как знала, что именно Сока заботилась о Кареле, так же как о своих собственных детях.

Ей захотелось подарить что-нибудь на память о себе, и она вспомнила, что у нее есть маленькая жемчужная брошь, приколотая на платье. Это была не бог весть какая драгоценность, но для Сока, у которой никогда не было ничего подобного, эта безделушка показалась не менее ценной, чем драгоценный камень на короне у священника в храме.

Она с таким восторгом принялась благодарить Роксану, что та совсем смутилась. Наконец, прижимая к себе Карела, девушка поспешила домой, так как знала, что им очень многое предстоит сделать до отъезда.

Роксана думала, что ей придется возвращаться одной, но Айда Анак Тему послал с ней одну из своих старших внучек.

Роксана понимала, для чего старик это сделал: если что-нибудь случится по дороге, например, кто-нибудь начнет расспрашивать о ребенке, которого она несла на руках, девочка вернется и расскажет деду, что произошло.

Она знала, что старый мастер думал не только о ее безопасности, но и о безопасности Ньомана, который должен был приехать за ними на рассвете со своей повозкой. Надо было быть очень осторожными, чтобы его не обвинили в том, что у него есть тайные связи с южной частью острова.

Прошло уже два месяца с тех пор, как Роксана после смерти Питера Хелдерика спрятала мальчика в лесу.

За это время он вырос и стал гораздо тяжелее, так что, когда они добрались до дома, руки у нее ныли от усталости.

Она внимательно огляделась, прежде чем вошла во двор, на тот случай, если губернатор или граф вздумали дожидаться ее возле дома, но, впрочем, это было маловероятно, раз ни экипажа, ни лошади не было нигде видно.

Гитруда поспешила выйти из кухни при ее приближении, и на ее лице отразилось недоумение, когда она увидела, что Роксана принесла Карела. Не вдаваясь в долгие объяснения, Роксана сказала, быстро проходя мимо служанки в дом:

— Дай девочке яиц и фруктов и, когда она уйдет, запри за ней ворота.