— Запереть ворота? — воскликнула Гитруда в изумлении.

Но она сообразила, что это распоряжение связано с появлением в доме Карела, и поэтому без лишних слов сделала все, как велела Роксана. Несколько минут спустя она пришла в бали, служащее им гостиной, с выражением тревоги на лице.

— Что произошло? Карел заболел? Почему вы принесли его домой?

— Мы уезжаем отсюда завтра, на рассвете.

— Куда уезжаем?

— В южную часть Бали.

Гитруда глядела на девушку в полном изумлении, не в силах вымолвить ни слова, и Роксана объяснила:

— Граф нашел меня в лесу, он, видимо, шел за мной. Ты говорила ему, куда я собираюсь идти?

— Нет! Конечно же, нет! — сердито воскликнула Гитруда. — Неужели вы могли подумать, что я могу сделать подобную глупость?

— Тогда откуда он узнал, куда надо идти?

Гитруда подумала немного, затем сказала:

— Кажется, я слышала звук копыт во дворе вскоре после того, как вы ушли. Я не сразу посмотрела, кто это был, потому что была занята, но когда я выглянула, уже никого не было.

— Наверное, это граф приезжал навестить меня, — сказала Роксана, словно рассуждая сама с собой, — и скорее всего спросил у ребятишек, которые всегда играют на улице, куда я пошла. Они могли показать ему дорогу.

— Скорее всего так и было! — сердито сказала Гитруда и добавила: — Ничего ни от кого нельзя скрыть на Бали!

Роксана была уверена, что это произошло именно так, а затем она вспомнила, как случайно назвала имя Айда Анак Тему, когда они с графом разговаривали в первую их встречу. Теперь Роксана уже не сомневалась, что граф вполне мог догадаться, где ее искать, и без труда нашел дорогу к дому ее учителя.

«Ну почему я оказалась такой дурой, что именно сегодня отправилась туда?» — с досадой спрашивала себя Роксана.

Но поздно было теперь сожалеть об этом, тем более что на сожаления и самобичевание времени у нее уже не оставалось, и девушка хорошо это понимала.

Она потеряла графа. Она потеряла его любовь и его уважение. И ничего уже нельзя было исправить.

Оставалась лишь одна вещь, которая должна была занимать сейчас все ее мысли, — безопасность Карела.

Но Роксана ничего не могла поделать с тем, что и ее тело, и сердце, и душа кричали от боли, потому что она потеряла свою мечту, которая так неожиданно и так ненадолго стала реальностью.

И она знала, что память об этом коротком, мимолетном счастье будет сопровождать ее все долгие, одинокие годы жизни, что ждали ее впереди.

На обратной дороге через лес граф весь кипел от возмущения. Он действительно был так зол, что не мог сдержать дрожь ярости.

Ведь он поверил в Роксану! В ее совершенство и чистоту! Он почти всю ночь лежал без сна, думая о ней, вспоминая ее глаза, губы, нежность и хрупкость ее стройного тела в своих руках.

Он говорил себе, что нашел наконец женщину такую необыкновенную, такую восхитительную, с тонкой и нежной душой, единственную в своем роде, что воспринял ее как подарок богов.

Когда он вошел во двор сегодня утром и увидел то, что происходит между ней и губернатором, его первым побуждением было сразу же высказать его превосходительству все, что он о нем думает, и, может быть, даже силой избавить Роксану от хищных его рук.

Но годы дипломатической службы подсказали ему другой выход. Осторожность взяла верх над гневом, и граф понял, что ради Роксаны он ни в коем случае не должен устраивать сцен.

Из-за того, что они находились в дальнем конце студии и граф со двора не мог видеть все ясно, он не был совершенно уверен в том, что же там произошло и действительно ли губернатор, как он предполагал, пытался целовать Роксану.

Он столкнулся с ситуацией, в которой, как он думал, единственно верным решением будет проявить такт и, не оскорбляя достоинство губернатора, сделать все возможное, чтобы увести его из дома девушки.

Граф видел, что губернатор страшно раздражен. Он грузно сел в экипаж и довольно долго, после того как лошади тронулись с места, не изъявлял никакого желания начинать разговор.

Затем, словно приняв решение, что необходимо прояснить щекотливую ситуацию, и желая удостовериться, что именно видел граф, он заявил:

— Уверен, вам будет интересно узнать, граф, что я наконец-то разрешил проблему мисс Бакли.

— И как же вы это сделали? — искренне удивился граф.

— Я убедил ее оставить эту жалкую хибару, в которой она живет сейчас, и переехать в великолепный дом, который, к счастью, как раз освободился.

— И она согласилась сделать это? — удивился граф.