– Но все так и есть! – Зырянов, видя, что ему не верят, снова начал вздрагивать. Он боялся, что сейчас последует наказание, а еще неизвестно, что страшнее, сама боль или ее ожидание.

– Подожди, не трясись! – успокоил его Рыков. – Лучше попробуй ответить на мой вопрос.

– Какой вопрос? – Кукловод был так испуган, что в его памяти не держались даже события минутной давности.

– Я спросил, почему владелец продукта не реализует его сам, а передает его в ваши руки?

– Не знаю! – воскликнул Зырянов, трясясь всем телом. – Правда не знаю!

– Но не кажется ли тебе, что этот вопрос напрашивается сам собой?

– Да!

– Тогда ты не станешь отрицать, что здесь есть какая-то неувязка? – настаивал Толик. Он больше не обращал внимания на состояние начмеда. Хочет трястись, пусть трясется. А ему нужно спасать Лену и Анатолия Викторовича. И для этого он должен получить максимум информации.

– Есть! – согласился Зырянов.

– И ты наверняка об этом думал! Ведь так?

– Да!

– Ну так говори, что твоя светлая голова надумала! – потребовал Рыков.

– Я не знаю… но мне кажется, они боятся, что если люди узнают, кто настоящий производитель, то насторожатся и перестанут брать, – сказал Зырянов. – Им очень важно, чтобы как можно больше людей пользовалось «Авиценной». Они даже бомжам ее раздают! Как благотворительность.

– Они? – насторожился Толик. У него возникло ощущение, что он только сейчас приблизился к тому, для чего здесь оказался. – Кто это они?

– Големы, – сообщил Кукловод. – Кто они такие и откуда взялись, я не знаю. И почему големы… тоже не знаю. Я даже слова этого не слышал… раньше. Это они сами себя так называют.

– Странно… Я, кажется, где-то встречал это слово, – Рыков задумался. – Кажется, у Стругацких… Ну и что твои големы хотят?

– Не знаю. Я виделся только с Бронзовым и Золотым… Да, у них такие странные клички… или звания, они не говорят, но, судя по их взаимоотношениям, это скорее звания. Потому что когда прилетал Золотой, то Руслан – он Бронзовый – так вокруг него и стелился! А ведь Руслан – старший среди големов в Москве. Это я точно знаю. А Золотому меня представил Паша Белгородцев… покойный уже. Взорвали его, а раньше мы с ним такие дела делали. Он с Борей еще в Свердловске работал, связи имел будь здоров! Белгородцев и помог Золотому выкупить этот завод, он же и меня порекомендовал. Как врача и как своего человека… Бин, ну, Золотой этот, приказал мне следить за Должанским и докладывать о каждом его шаге. Но я знаю, что у Бина еще кто-то есть на заводе. Тот следит, все ли я сообщаю или не все.

– Да, паучатник у вас что надо! А вот эти, как их… големы… Черт, теперь буду мучиться, пока не вспомню, где еще я встречал это слово. Нужно будет свой компьютер подкорректировать, чтобы и базы данных на слова держал… – Толик задумчиво качнул головой. – А вот ты… Ты не пробовал отыскать толкование этого понятия в библиотеке или еще где-нибудь… Ну, скажем, в Интернете?

– Пытался! В библиотеке… один раз. Но не нашел. Да и искать боялся. Вдруг те… пронюхают! – Зырянов поежился. – А они… Порвут на кусочки и не задумаются! А из того, что удалось найти про големов… только то, что это понятие из черной магии. Но те големы, которых я видел, живые люди! Хотя не гарантирую. Вполне возможно, что без чертовщины какой-то тут не обходится. Уж очень они… А может, я ошибаюсь… Может, они просто так конспирацию поддерживают, тумана нагоняют. Но в любом случае я с ними встречаться на узкой дорожке не стал бы!

– А конспирация им зачем? – удивился Рыков. – «Пепси-кола» себя, наоборот, афиширует! Не темни, говори все, что думаешь! Или ты темнишь… Смотри, а то…

– Нет, не надо! Не надо… Прошу вас! Я же и так как на исповеди! – заверещал Кукловод. – Мне кажется, они террористы. По крайней мере, Бин уж точно. На вид чистый араб, вытянутое лицо, борода – четки все перебирает… и что ни слово, на аллаха ссылается. С людьми говорит, как будто мы из дерьма сделаны! Второсортный товар…

Толик вдруг напрягся и рукой закрыл рот Зырянова. Его обостренный слух уловил шлепающие звуки шагов по лестнице.

– Так, пока на сегодня хватит, – приказал он. – Обо мне никому ни слова! Иначе я тебя… Ну да сам знаешь! Но если будешь мне верен, я помогу тебе избавиться от этой заразы. Помни, твое спасение в моих руках.

Рыков поднял наушники и надел на голову Зырянову. По тому, как тот сразу скривился от боли, он понял, что дрессировка новообращенного продолжается. Толик на секунду задумался, потом потянулся к шнуру, что вел к пыточному аппарату, и, вытянув окостеневший кончик пальца, проколол провод. По лицу начмеда, с которого сразу спало напряжение, программист понял, что достиг цели. Мучения Кукловода прекратились. Что поделаешь, как бы Толик ни относился к Зырянову, к пыткам он относился еще хуже.

– Спи, дрессировки больше не будет, – сказал он Кукловоду. – Но даже во сне помни, что я сказал! И когда кто-нибудь будет к тебе входить, начинай дрожать. А то опять попадешь под свою науку.

Выскользнув в коридор, Толик прижался к стене. Времени на раздумья оставалось совсем мало. Скоро здесь будут те, чьи шаги становятся все ближе и ближе. Вот-вот зажжется свет! Толик юркнул в комнату напротив той, где держали его. Расчет строился на том, что нежданные ночные посетители будут искать его там, откуда он сбежал, а оттуда перейдут к Зырянову. За это время он должен найти путь спасения…