Команда у Сергея тоже выдающаяся. Вообще, приглядываясь к экипажам сейнеров, можно увидеть закономерность: команда как-то соответствует не только характеру и способностям капитана, но и по внешности похожа на него. У Сергея все парни могучие. Тут вступает в свои права испытанная и проверенная временем и поколениями людей поговорка: «Каков поп, таков и приход».

И третий из компании рыбацких богов — это наш Вовка Джеламан. В общество асов он попал впервые, не попал, а точнее, вломился: блестяще — с самого первого дня путины — идет впереди Сергея и самого Сигая. И далеко впереди.

Роста он тоже, как и Сигай, среднего, но это сгусток энергии, комок нервов. Еще в детстве он мог прыгать с крыши идущего на полной скорости поезда... Пределов или ограничений каких для него не существует... Во время замета или когда догоняет косяк, он кипит весь. Рыбу же любит так... ну, если при сортировке ткнешь багорком не в голову рыбке, а в брюшко или в спинку, он до слез расстроится.

Впрочем, все они помешаны на рыбе. Сигай как-то в дружеском разговоре высказался: «И вот она на палубе трепещется, извивается... так уж ей жить хочется... и, чтоб парни не видели, возьмешь ту, которой больше всего жить хочется, и отпустишь в море...»

И вот все трое восседали за столом. Молчали. Наконец, Джеламан закурил длинную тонкую папиросу с фильтром и, щурясь, сказал:

— Ну что парни? Что у нас будет призом?

— Может, пару ящиков вот этого? — Серега взглядом указал на высший коньяк.

— Сережа! — сморщился Сигай. Он сморщился так, будто встретил или увидел что-то смешное, неприятное и достойное сожаления. — Сережа! Ой...

— Ой, Сережа! — еще насмешливее, с еще большим расстройством и обидой сморщился Джеламан.

— Прошу прощения.

Опять замолчали. Сергей насупился. Сигай задумался, а Джеламан окутался дымом.

— А лучше вот как, — сказал Сигай и положил на середину стола свою руку, вверх броней костистых мозолей.

На его ладонь легла не менее победитовая ладонь Джеламана, и сверху накрыла их Сережина ладонь, покрытая буграми мозолей чистейшей дамасской стали — попадись в эти трехстворчатые тиски булыжник, что валяется на морском берегу, из этого булыжника бы брызнула вода.

Это было в начале второго квартала.

И вот до конца второго квартала оставалось три дня. Весь квартал все три сейнера — Сигаев «Два раза пятнадцать» — «МРС-1515», николаевский «Две двойки» — «МРС-1522» и наша «Четверка» — «МРС-4304», — шли нос в нос: сегодня мы на первом месте, завтра Сергей вырвался, сдал на несколько центнеров больше, а через три дня, смотришь, Володя Сигай уже лидирует... через неделю опять наша «Четверка».

И сегодня после сдачи — пока мы идем впереди, впрочем, неизвестно еще, что привезут Сергей с Володей, — Джеламан достал свою личную, «особливую» промысловую карту, где всякими крючками и закорючками были отмечены «огороды», время прихода и ухода рыбы на них — в общем, ту карту, над составлением которой он «страдал» последние годы и особенно в эту зиму, когда рисовал ее.

Он достал ее, ласково и мечтательно улыбаясь, нежно разостлал по штурманскому столику. Погладил и достал новенький, остро заточенный, приготовленный для этого торжественного момента карандаш. И замурлыкал свою любимую мелодию: «Злая буря шаланду качает, мать выходит и смотрит во тьму...»

— Ты, командир, что-то удумал, — сказал дед, наблюдавший всю эту сцену. — Клянусь головой акулы, ты что-то удумал.

— Ты так решил? — поднял бровь Джеламан.

— И могу даже точно сказать что.

— Ну?

— «Чёртам» нос наставить!

«Чёртами» — в шутку разумеется — мы теперь называли наших соперников в соревновании, Володю Сигая и Сережу Николаева.

— Что? Что? — и Джеламан раскатился таким рассыпчатым, таким задорным, веселым и добродушным — ну веселее некуда! — и заразительным смехом, что нельзя было не засмеяться, если рядом находишься.

— Ну, нам с тобою, дед, положительно невозможно... жить на одном судне.

— Ну, так ближе к ветру, — тоже нахохотавшись, сказал дед.

— А вот что. — Джеламан откинулся и мечтательно посмотрел в окно. — Это хорошо, что сегодня туман. Еще лучше, если бы он был и завтра, а еще лучше, чтобы он подержался эти три дня. — И стал закуривать; мы с дедом молчали — ждали, пока он соберется с мыслями. — Вы помните прошлогоднюю «птичку»?

— Это что взяли за один замет полный груз и после не нашли это место? Дня два тогда искали...

— Да! Да! Да! — оживленно продолжал Джеламан. — Два дня тогда искали и не нашли.

— Помним, конечно.