Багровая от напряжения аура Хомякова дрогнула и мгновенно вспухла, заняв чуть ли не полкомнаты, затем снова медленно опала, и лишь тогда мэр повернулся и озадаченно посмотрел на Сашку.

— Снова свистишь? — недоверчиво прищурился он.

Сашка улыбнулся. Он уже видел, что победил.

— А кто, по-вашему, может сектантов на добровольные уколы уговорить?

— Он дело говорит! — тут же оценил ситуацию главврач.

Мэр сделал знак, и все это время тащивший Сашку к двери Бугров остановился.

— А че их уговаривать?! — тяжело, болезненно дыша, буркнул он. — Дубинкой по роже, и вперед!

Народ зашумел, зашевелился, и стиснувшего зубы от боли Сашку оторвали от начальника горотдела и снова потащили к столу.

— Хватит с нас ваших эсэсовских методов, Бугров, успокойтесь!

— И так проблем — выше крыши! До Москвы дошло!

— Пацан дело говорит! Надо, чтобы добровольно! — Хомяков тоскливо глянул в окно и вдруг размашисто перекрестился и развернулся к Сашке:

— Ну, молись, молокосос, чтоб у тебя всё гладко прошло!

Когда они вошли в Дом горняка, сектанты так и сидели, склонив головы, кто на спинки кресел, а кто друг другу на плечи. Увидев целую толпу врачей, стоящие по углам огромного зала милиционеры встревожились и похватались за дубинки. Но потом заметили плетущегося в хвосте процессии Бугрова, и напряжение спало.

Сашка решительно прошел вдоль первых рядов и забрался на сцену.

— Я пришел воспользоваться правом Избранника Силы, — громко, на весь зал объявил он.

Зал недоуменно загудел. Общинники прекрасно помнили обстоятельства, при которых Избранник с ними расстался.

— Ты слишком далеко зашел, Саша... — отчетливо прорвался сквозь гул звонкий Нелин голосок. — Однажды предавший, кто тебе поверит?

Сашка стряхнул с себя куртку, собрал всю свою волю в кулак, самыми кончиками пальцев ухватил свитер и стянул его через голову.

— Сейчас... я сейчас.

Зал смолк, и, когда он стал разматывать окровавленные бинты, остался лишь один звук — тяжелое, прерывистое дыхание подполковника Бугрова.

Сашка поочередно, шипя от боли, сорвал присохшие к запястьям коричневые бесформенные лоскуты и, не обращая внимания на капающую кровь, рванул прожженную рубаху за ворот и разодрал и ее.

Зал охнул.

На груди Избранника отчетливо виднелся ожог в форме крупной, определенно мужской ладони.

— Еще вчера я не был готов ни к чему, — мгновенно севшим от боли голосом объяснил он. — А сегодня ночью ко мне пришли Огненные Учителя.

Общинники то там, то здесь начали вставать, чтобы лучше видеть и слышать.

— Это, — указал он на грудь, — сделано по моей просьбе, чтобы не бояться.

С кресел с грохотом поднялась почти половина зала.

— А это, — показал Сашка на свой лоб, — сделано, чтобы я всё понимал.

Грохот стих — все уже стояли.

— Ну и это, — усмехнулся он и протянул истекающие кровью руки вперед, — чтобы я делал, что должно.

Послышался топот босых ног, и к сцене подбежала Неля.

— Хочешь вложить персты, чтобы убедиться самой? — улыбнулся Сашка, присел и протянул руки вниз со сцены, к ней.

Неля осторожно взяла Сашку за правую руку, затем — за левую, внимательно осмотрела отпечаток ладони на груди и вдруг просияла:

— Ты с нами!

— Нет, — мотнул головой Сашка. — Это вы — со мной!

Его тронули за плечо, и Сашка обернулся. Сзади стоял главврач.

— Александр Иванович, мэр волнуется, пора начинать...

— Да пошел он в жопу, — отмахнулся Сашка, — я с людьми разговариваю...

Он медленно встал и царственно оглядел стоящих навытяжку людей.

— А теперь я хочу задать вам один простой вопрос... — Он сделал паузу.

Зал напряженно и внимательно слушал.

— Есть ли что-нибудь, что может разуверить вас в Силе?

Зал молчал.

— Ну же! — подбодрил их Сашка. — Ну!

— Не-е-ет... — неуверенно выдохнул зал.

— Слава Те, Господи! — рассмеялся Сашка. — А то я уже и бояться за вас начал!

Некоторые рассмеялись.

— А есть ли хоть что-нибудь, что может отнять у вас вашу Силу?!

— Не-ет!! — намного увереннее прогудел зал.

— Прекрасно! — констатировал Сашка. — И последний вопрос: надо ли тогда метать бисер перед свиньями?

— Нет!!! — с готовностью взревел зал.

В ухо Сашке зашептали что-то жаркое и гневное, но он лишь отмахнулся и перешел к самому сложному.