Врачи набрали воздуха и нырнули в приемную, а затем и в кабинет. Сашка двинулся следом.

— Прибыли?! — язвительно встретил их мэр и мгновенно переключился на врачей. — Вы когда утечку информации прекратите, господа?! Вы хоть знаете, что о нас уже в Москве говорят?! А?!

— Мне сообщили, — сгорбился главврач.

— Ему сообщили! — негодующе пыхнул мэр. — А вы знаете, кто туда насчет карантина стуканул?

Сашка втянул голову в плечи.

— Лосев! — торжествующе завершил мэр. — Так что могу поздравить: вы со своим долбаным карантином теперь его лучшие кореша!

— А Лосю-то это зачем? — оторопел главврач.

— А затем, что задержан Лось! В камере сидит! И теперь ему перенос выборов как воздух нужен!

Мэр сделал паузу и с отчаянием взмахнул рукой:

— Садитесь.

Врачи и Сашка дружно кивнули и пристроились неподалеку от дверей. А мэр снова переключился на Бугрова, и до Сашки постепенно стало доходить, в чем, как говорится, прикол.

Лося взяли в области. И поскольку, как верно сказал господин мэр, ничего на Лося нет, выпустят его через день-другой. Но эта пауза была крайне важна: она позволяла безнаказанно украсть у нежелательного кандидата в мэры время для предвыборной агитации. Не говоря уже о компрометирующей стороне вопроса. А тут эта передача из Москвы!

Теперь вся так называемая «общественность» только и говорила о том, что администрация города наплевала на острую необходимость карантина, лишь бы пропихнуть на выборах своего кандидата. И понятно, что Лось моментально всё просек и тут же через своих людей в области подхватил идею о карантине, что могло сместить дату выборов до лучших времен. Но вот доставалось от мэра прежде всего врачам.

— Нам без карантина так и так не обойтись, — не поднимая глаз, бубнил несгибаемый главврач.

— Не надо меня азбуке учить! — взорвался мэр. — Я, в отличие от вас, прекрасно осознаю свою ответственность перед городом! А вот вы, Михаил Львович, так и не поняли: выборы — это не моя придумка! Это важное государственное мероприятие. И сорвать его мы права не имеем!

— Насчет мероприятий я не специалист, — уперся главврач, — а без карантина тут всем крышка будет.

— Да что вы уперлись в этот карантин?! — с размаху стукнул по столу мэр. — Нам вертикаль власти укреплять надо, а он мне со своим карантином... в рожу тычет! Вам же губернатор лично два рейса с препаратами отправить обещал! Под честное слово, без единой бумажки! Чего еще вам надо?! Или вы с уголовниками заодно? А?! Не слышу!

Врачи молчали. А мэр отдышался и перевел взгляд на Сашку:

— И кстати, что это за выпады, молодой человек? С каких это пор вы Федора Ивановича к себе в секту записали?

— Он у меня не состоит... — начал Сашка.

— Но вы же сказали губернатору, что Бугров — больной!

— Сказал.

— А на каком основании? Он что, молится на каждом углу?

— Болезнь не разбирает...

— Помолчите! И вообще, что это за привычка старших перебивать?!

Сашка поднял голову и вдруг увидел, что зрачки у мэра... на всю радужку! Не хуже, чем у Бугрова во время последнего буйства в инфекционной палате.

"Господи! И он туда же! — мысленно охнул Сашка. — А этот-то от кого успел подцепить?! Неужели от Бугрова? "

Он судорожно оглядел участников планерки, но никто, кроме него, в глаза мэру не смотрел.

— Садитесь, — разрешил мэр, и Сашка осознал, что всё еще стоит, и сел.

Дальше обсуждение пошло уже ровнее. Памятуя о пикетчиках на ступеньках мэрии, кто-то предложил использовать врачебное заключение для запрета всех шествий и демонстраций. И понятное дело, предложение не прошло, потому что, сказав "а", пришлось бы говорить и "б", то есть признавать состояние чрезвычайного положения, а значит, и точность утверждений московской радиостанции, включая обвинения в политической подоплеке отказа от карантина.

Затем начали обсуждать возможные меры силового характера, и главврач сцепился с начальником горотдела, поскольку Бугрова слюнтяйская позиция доктора буквально приводила в бешенство.

— А как с ними иначе?! — ярился он. — Если они другого языка не понимают! Им сказали разойтись? Сказали! Не понимают? Пеняйте на себя!

— Как просто всё у вас получается! — не сдавался Михаил Львович. — А завтра весь мир будет говорить, что у нас репрессируют больных! Вам что, нужна слава эсэсовца?!

Раскрасневшийся Бугров сразу умолк, но, было видно, еще не сдался.

— А ведь Михаил Львович прав, — неожиданно поддержал врача мэр. — Нет, Федор Иванович, здесь надо что-то другое придумать.

— А что я могу придумать? — растерялся Бугров. — В нашем деле давно уже всё придумано, еще до меня...

— Дружинники нужны, — тихо произнес чекист. — И лучше, если без регистрации. Чисто народное движение за порядок.

Публика затихла. Это было что-то новенькое.

— Если они чего и напортачат, так это не вина администрации, — пожал плечами чекист. — А работу не хуже милиции сделают.