Федя. Мало хворосту осталось. А ну, ребята, кому очередь за хворостом идти?

Андрей. Васина очередь.

Федя. Вася, слышь?

Вася. Я сплю.

Федя. А ну, живо за хворостом!

Вася. Почему это именно я должен идти за хворостом?

Федя. Твоя очередь.

Вася. Разве моя?

Федя. Твоя.

Вася. У меня раненая нога болит, еле двигается.

Федя. Так чего ж ты сидишь на переднем крае? Ступай в госпиталь.

Вася. Здравствуйте, я ваша тетя! Я, значит, как дурак, пойду в госпиталь, а вы тут без меня возьмете Петушки? Чересчур вы хитрые. Не выйдет. У меня производственный план: за мою раненую ногу не меньше как штук двадцать фашистов положить под Петушками. И — будьте уверены!

Федя. Так у тебя ж нога еле двигается.

Вася. А я, слава богу, не ногами из пулемета стреляю. Мне нужно хотя бы один целый глаз и две здоровые руки. Мне этого в танковой атаке вполне хватит. А за ноги я не сильно страдаю. Пускай их хоть совсем не будет.

Федя. Стало быть, за хворостом не идешь?

Вася. Рад бы, да нога не позволяет. Ломит и ломит. Не иначе к перемене погоды.

Федя. Наверное. Воспаление?

Вася. Во-во!

Федя. Воспаление хитрости?

Вася. Ух, какой ты язва!

Федя. Ну, да ладно. Я за тебя, так и быть, схожу. Но имей в виду — последний раз.

Телефонист. А ну, тихо! (В телефон.)Картошка слушает. Так. Понимаю. Сделаем. (Опускает трубку.)Хлопцы, там на КП только что привезли подарки.

Вася. Что ты говоришь!

Телефонист. Надо послать человека.

Вася. За подарками? (Бодро вскакивает с нар.)Сейчас. В четыре минуты. (Надевает полушубок.)

Федя. Заодно и хворосту захвати.

Вася. На хворост силы не хватит. (Быстро, хромая, уходит.)

Те же, без Васи.

Андрей. А ну-ка, Федя, «Землянку» Суркова.

Федя негромко наигрывает «Землянку».

Телефонист (в телефон). Редька? Говорит Картошка. В порядке. Проверка линии. Сельдерей? Говорит Картошка. В порядке. Проверка линии. Огурец? Говорит Картошка. В порядке. Проверка линии. (Опускает трубку.)

Федя наигрывает «Землянку».

Андрей (поет под гармонь, негромко, с чувством). «Бьется в тесной печурке огонь. На поленьях смола как слеза. И поет мне весь вечер гармонь про улыбку твою и глаза».

Федя. Имеешь в виду кого-нибудь персонально?

Андрей отрицательно качает головой.

Никого не имеешь?

Андрей. Никого.

Федя. Как же так?

Андрей. Не случилось.

Федя. Бывает. Редко, но бывает. (Наигрывает.)

Андрей поет следующий куплет.

Те же и Надя.

Надя (входит). Больные есть? Здравствуйте.

Федя. Здравствуйте, Надя. Заходите, дорогая. Больных нет. Есть один умирающий.

Надя. Где же он?

Федя. Пошел на командный пункт за подарками.

Надя. Кто же это?

Федя. Гвардии ефрейтор Девяткин.

Надя. Вася?

Федя. Он самый.

Надя. Пошел на командный пункт? За подарками?

Федя. Точно.

Надя. Ну, конечно! Я на свою личную ответственность разрешила ему остаться после ранения на переднем крае, при непременном условии соблюдать хоть какой-нибудь режим. А он совершенно с этим не считается. Вчера куда-то ходил…

Федя. В военторг за колбасой.

Надя. Позавчера ходил.

Федя. На батарею к зенитчикам. Там у него один землячок есть, так он как раз из дому четыре кило сала получил.