— Я так не думаю. Считай, что я забыл, чем там занимался.

— Что ты мне впариваешь, Антоша? Это у тебя в крови, в буквальном смысле. Вспомни, как медики накачивали нас разными снадобьями, от которых мы зверели не хуже, чем от мультяшного озверина.

— В чем-то ты прав… Порой я очень легко выхожу из себя, и тогда готов убить любого из-за пустяка, еле сдерживаюсь, даже кажется, что «крыша» едет… Бывает, случаются провалы в памяти, но, наверное, это все последствие контузий.

— У меня тоже такое случается, но я на ранение не грешу… Все это последствия Афгана. Помнишь, как ты нашел меня, тяжелораненого, но все равно ползущего за противником, жаждущего убивать? Неужели я был таким патриотом, что не жалел себя, жил только мыслью уничтожить врага — душмана? Конечно, нет — нам вкололи тогда «озверин»…

— «Берсерк» — так назывался препарат. Я случайно подслушал беседу комвзвода с особистом и узнал, как он называется. После него мы становились в самом деле «берсерками» — ничего не боялись, не чувствовали боли, усталости и крушили все на своем пути. Возможно, последствия тех инъекций теперь сказываются на нашей психике…

— Ха-ха! Красиво говоришь, а я скажу по-простому: мы не психи, но в нас что-то есть! Вот видишь — я прав: тебе самое место у нас! Работа очень денежная, но, правда, иногда приходится не обращать внимания на закон.

— Ты работаешь на бандитов?

— Чур тебя! На одну очень мощную коммерческую структуру.

— Знаю я эти коммерческие структуры! Я бизнесом уже занимался — больше не тянет… Профессия художника меня больше устраивает.

— Как сказать… Все мы, прошедшие войну, больны ею, она не отпускает нас и теперь. Может быть, ты на людях очень положительный человек, любитель кошек, и даже сам веришь в это… Но на уровне подсознания, там, где корни твоего настоящего «я», — ты убийца, зверь! Требуются лишь определенные условия, чтобы проявилось твое истинное обличье. И чем больше ты подавляешь свои инстинкты, чем сильнее «сжимается пружина», тем страшнее отпустить ее! Неужели тебе не снятся подобные сны, когда ты свободен в своих поступках, действиях? Зачем доводить себя до такого состояния, если можно дать этому выход и вдобавок получить за это солидные деньги?

— Не меряй всех на свой аршин! Сны мне снятся, но это только сны!

— Ты мне не веришь? После ранения, когда меня стали одолевать ночные кошмары, я прочитал много литературы на эту тему, начиная от Фрейда и до современных «светил». Человек, подавляя в себе животные инстинкты, переносит их на свою деятельность, особенно это касается творчества, и то, что ты стал художником, говорит само за себя — ты свой негатив передаешь картинам и этим спасаешь себя. Но в то же время ты его накапливаешь, и когда-то, в какой-то момент, он самопроизвольно найдет выход… Как доктор Джекил и мистер Хайд — одна и та же особа в двух обличьях: днем — известный уважаемый доктор, ночью — безжалостный убийца!

— Знаешь, Топор, мне хочется спать. Завтра договорим!

— Как хочешь, можем и завтра.

Мужчины встали и пошли к гостинице, не заметив, что всего в нескольких шагах от них, за живой изгородью на пляжном топчане лежит Иванна, Девушка быстро встала и поспешила в гостиницу.

Когда Антон познакомил Иванну со своим сослуживцем, он ей сразу не понравился. На широком загорелом лице маленькие, свинячьи глаза, как ей показалось, смотрят с презрением, и ее окинул оценивающим взглядом, словно шлюху в борделе. Поняв, что мужчины слишком увлеклись «текилой-бум» и она уже никак не может повлиять на них, Иванна ушла, рассчитывая, что Антон, заметив ее отсутствие, отправится на розыски. В одиночестве пошла на пляж, на облюбованное ими место, где по обыкновению они заканчивали каждый вечер, незаметно переходящий в ночь.

Иванна лежала на топчане, смотрела на звездное небо, и оно казалось ей чужим. Она жалела, что не имеет никаких познаний в астрономии, чтобы объяснить самой себе, в чем отличие. Мысли быстро перешли с неба на Антона, на их отношения.

Когда она, неожиданно для себя, предложила провести отпуск вместе, то не задумывалась над тем, к чему это может привести. Затем, когда он очень серьезно отнесся к ее предложению и купил две путевки в Турцию, Иванна испугалась. Себя испугалась. За время общения с Антоном она почувствовала, что ее тянет к этому мужчине, несмотря на значительную разницу в возрасте.

Вначале, при знакомстве, Антон ее интересовал только в связи с селом Страхолесье, где она столкнулась со страшной тайной, разгадку которой, возможно, следовало искать в области иррационального, что для нее, человека здравомыслящего, не верящего в «бабушкины сказки», было неприемлемо. Ее поразило то, что отец Антона, который в далеком детстве был едва не растерзан волком, позднее заболел редким заболеванием ликантропией и, уподобившись зверю, стал маниакальным убийцей. Но и сам Антон, находясь в плену, вынужден был сразиться с волком, получив на память несколько шрамов.

Что это? Может, странное появление волка в жизни и отца, и сына — это ЗНАК, нечто кармическое, и рано или поздно это повлияет на их судьбы? Но каким образом?

У нее вновь промелькнуло в голове фантастическое предположение о том, что существует связь между пребыванием Антона на отдыхе на речке Руксонь и трагическими событиями в селе Страхолесье, но она его без колебаний отбросила. Не может Антон, добрый и отзывчивый, быть страшным злодеем!

Когда они стали проводить все свободное время вместе в кино, театрах, за разговорами в кафе, — она почувствовала, что между ними образуется некая связь, их тянет друг к другу, словно магнитом. Ее даже удивило, что этот мужчина, повидавший многое на своем веку, которого стеснительным не назовешь, никогда не пытался ее поцеловать, не говоря о большем… То, что она нравилась Антону, у нее не вызывало сомнения, но эта пассивность… Хотя, с другой стороны, она сама не знала, как прореагировала бы на его ухаживания, если бы он стал слишком настойчивым… Она не была ни невинной, ни наивной девочкой, в ее жизни были мужчины, но Антон очень отличался от остальных, в нем была загадка, и ее влекло к нему, а он старался держать их отношения под контролем, и они пока были только друзьями.