Тревога за дочь усилилась. Мальчики в таком возрасте очень возбудимы и могут быть вполне опытны. Им так хочется доказать, что они настоящие мужчины. Они готовы разбивать сердца влюбленных в них девчонок и уходят, посвистывая. Что у них с Сэм?..

Как бы она ни думала о Саманте, считая ее еще девочкой, нельзя не признать, что дочь вполне сексуально созрела. Как она могла так долго скрывать от матери свой роман?

Саманта могла хитрить. Утром, когда обычно звонила мать, она всегда сама брала трубку. А ночью!.. Ночью — она?..

Да, была с этим мальчиком. Хотя никаких подтверждений этому предположению нет. Подходит ли он ей? Не обижает? Он старше ее? Живет по соседству? Есть у него имя?

"У всех есть имя", — вспомнила Дэнни слова дочери. Дэнни постаралась восстановить в памяти все детали их разговора. Приятный голос… Потом Сэм взорвалась… Ушла говорить с ним в свою комнату…

"Я должна все узнать!.."

Все разузнать можно было только в Оберлине.

Принять решение съездить в Оберлин было легче, чем проинформировать об этом Саманту.

Раз десять в неделю Дэнни пыталась дозвониться до дочери. И каждый раз соседка по комнате отвечала: "Она только что вышла". Или: "Ее сейчас здесь нет", "Будет вечером". Или не могла сказать, когда Саманта вернется.

— Передайте ей, пожалуйста, что звонила мама, — каждый раз просила Дэнни.

Но Сэм ей так и не перезвонила.

Даже если случится третья мировая война, самое позднее в субботу утром она будет в Оберлине, решила Дэнни.

В общежитии колледжа Дэнни не нашла Саманту. Кто-то из девочек-однокурсниц в конце концов признался, что "ребята уехали на пикник". И объяснили, как найти нужный дом за городом.

Дэнни взяла напрокат машину и поехала разыскивать Саманту по очень невнятной подсказке. Наконец, у одного коттеджа, наполовину спрятавшегося в лесу, она увидела велосипед Саманты.

"Это здесь!" — она вылезла из "мустанга".

На звук подъехавшей машины из домика выскочила Саманта.

— Привет, мам! — казалось, она совсем не удивилась появлению матери.

На Саманте был длинный толстый свитер с вытянутыми рукавами и перетянутый на талии веревкой, потертые джинсы и тяжелые шнурованные ботинки. От прически на голове не осталось и следа.

Дэнни обняла дочь, не веря, что это ее Сэм.

Она словно опять вернулась во времена своей хипповой юности. За спиной Саманты появился волосатый небритый мужик и положил руки на плечи Саманты.

"Кто это? Ему больше тридцати! Может, уже сорок. Это какая-то ошибка". Незнакомец мог бы быть отцом Саманты. Неужели она с ним?..

— Привет, дорогая! — Дэнни расцеловала дочь. — Вот и я. Ты не хочешь нас познакомить?

— Д-а-а… конечно. — Саманта покраснела, но не от смущения. — Мама, это Мел… Мелвил Ландрум.

— Мелвил? Какое необычное имя!

— Так все говорят, — ответил мужик. — Моя мать начиталась "Моби Дика", и Мелвил — первое имя, которое ей пришло в голову, когда я родился.

— Слава Богу, она не читала в то время "Преступление и наказание", — Дэнни натянула на лицо улыбку.

— Достоевский Ландрум! Мне это нравится! — воскликнула Саманта.

Они так и стояли на крыльце коттеджа, не зная, как продолжить диалог. Ее так и не пригласят в дом? Но Сэм не проявила никаких знаков гостеприимства. Вместо этого она обняла Мела за талию и облокотилась на него.

Опасения Дэнни подтверждались. Не было сомнения, что они спят друг с другом. Хотя трудно было поверить, что этот человек, Мелвил Ландрум, — любовник ее девочки. Он мог быть ее преподавателем (если остричь спутанные длинные волосы и побрить). Как она могла находить его сексуально привлекательным?

Саманта, без сомнения, отгадала ее мысли, и решила не ломать комедию.

— Хочу тебе сказать — поскольку ты за этим сюда приехала, — Мел и я живем вместе.

Повисло тягостное молчание.

— Что вы скажете, если мы предложим вам перекусить с нами, миссис… — предложил Мел с непринужденным видом.

— Называйте меня Дэнни, — неожиданно для себя сказала Дэнни. — Думаю, мы обойдемся без формальностей. Тем более что вы… живете вместе. — Она даже попробовала улыбнуться. — Я бы не отказалась чего-нибудь съесть. Устала и голодна.