– Сразу к делу, не так ли? А может быть, стоило вначале немного заняться традиционным ухаживанием?

Керриган промолчал.

– А Синди нравятся ваши ласки?

– Не втягивайте ее в эту историю! – злобно выкрикнул Керриган, вскакивая из-за стола. В ответ на его вспышку гнева Элли продемонстрировала ему пистолет 38-го калибра.

– Сядьте! – скомандовала она.

Мгновение Тим колебался, затем, повинуясь ее приказу, сел.

– Вот так, Тимми, будь хорошим мальчиком, делай то, что говорят, и с тобой ничего плохого не произойдет.

Керриган сжал кулаки, однако пошевелиться не посмел. Элли положила пистолет на столик рядом с креслом, в котором сидела.

– Я узнала о тебе массу интересного. Например, то, что ты был настоящим футбольным асом, – продолжала она подтрунивать над ним. – А во время нашей последней встречи ты не произвел на меня впечатления сильного мужчины.

– У вас же есть какая-то цель, Элли. Почему бы нам прямо не перейти к ней? Вам нужны деньги? Скажите, деньги?

– Да, и деньги тоже. И все-таки у меня найдутся и другие требования.

– Какие?

– Я хочу, чтобы вы закрыли дело Джона Дюпре.

– Это невозможно.

– Вам придется это сделать, если хотите сохранить работу, семью и репутацию.

– Я не могу закрыть дело, даже если бы я был лично заинтересован в его прекращении. Главный прокурор округа – Джек Штамм. Я его простой сотрудник. Он может закрыть дело только в том случае, если я предоставлю ему основания. А если я попытаюсь сделать нечто подобное самостоятельно, без его санкции, он просто отменит мое решение.

– В таком случае предоставьте ему основание.

– Какое же?

– Джон не убивал сенатора Тревиса.

– Я уверен в прямо противоположном. И даже если бы это действительно было так, и Джон не убивал сенатора, он уж, без всякого сомнения, виновен в убийстве Уэнделла Хейеса.

– Скажите Штамму, что Джон убил Хейеса в целях самообороны, как говорила Аманда Джеффи.

– Нет же никаких доказательств, что Дюпре действовал в целях самообороны. Вы же сами были в зале, когда давал показания охранник.

Элли кивнула.

– И вы слышали, что он сказал.

– То, что он ничего не видел.

– Элли, я ничем не могу помочь Джону Дюпре.

– В таком случае я вас уничтожу.

Керриган почувствовал, как мужество покидает его. Он опустил голову.

– Вы хотите знать правду? У меня ведь осталось совсем немного того, что можно уничтожить. Кто я, собственно, такой? Государственный служащий и неверный муж.

– Если пытаетесь разжалобить меня, то можете не тратить на это силы. – Элли встала. – Подумайте, каким образом можно вызволить Джона из тюрьмы. А также подумайте о том, как достать для меня пятьдесят тысяч долларов. – Керриган был потрясен. – И не тратьте пустые слова на россказни о том, какой вы бедный государственный служащий. Ваша жена и отец – богатые люди. Заставьте их достать для вас деньги или найдите их в каком-то другом месте. Только найдите.

Элли вынула из кармана мини-кассету.

– Не вешай носа, Тимми. Я стою таких денег. И тебе упомянутая истина известна лучше, чем многим другим. – Она подняла кассету. – Когда я получу деньги, ты получишь кассету. И сделаешь на ней карьеру.

– Что это за кассета?

– Запись одного разговора, сделанная на вечеринке по сбору средств на предвыборную кампанию сенатора Тревиса. Здесь имеется очень интересная информация относительно того, каким образом в сенате расправились с законопроектом против клонирования. С помощью моей маленькой кассеты твое имя появится в заголовках всех крупнейших газет, и никто больше никогда не вспомнит о Джоне Дюпре и его деле. До скорого.

Двигаясь по направлению к двери, Элли держала Керригана на прицеле.

– Как мне с вами связаться?

– Не беспокойся. Я сама позвоню.

Дверь за Элли закрылась. Тим не пошевелился. Стул, на котором он сидел, был жесткий и неудобный, но он не замечал подобных мелочей. Перед его мысленным взором стоял образ рассыпающегося карточного домика.

В тот предыдущий раз, когда они встретились в этом номере мотеля, Жасмин спросила его, чего он хочет. И Керриган ответил, что хочет, чтобы она его наказала. А ведь точнее было бы сказать, что ему просто необходимо, чтобы кто-то его наказал, он заслужил наказание.

Керриган закрыл глаза и запрокинул голову. Он – прокурор. Его профессия состоит в том, чтобы обеспечивать неотвратимость возмездия для любого преступника. Однако сам он так долго скрывался от наказания за свое самое тяжкое преступление, что научился обманывать себя ложной уверенностью в том, что теперь навеки избежал кары за когда-то содеянное.

Недели перед началом чемпионата на «Кубок Роз» слились в одну безумную гонку. Повсюду представители прессы и непрерывные интенсивные тренировки. А в довершение ко всей этой суете и неразберихе обсуждение его свадьбы с Синди. Ему было почти невозможно остаться одному и поразмыслить над своей жизнью. Слишком много разных людей хотели пообщаться с героическим Тимом Керриганом, и Синди не отпускала его от себя ни на минуту. Кроме всего прочего, Тим жил в одном доме с Хью Кертином и двумя другими игроками, что, в свою очередь, означало почти непрерывные попойки.