Иван аккуратно отделял мягкие упругие плиты, вытаскивал в приборный отсек и ставил под стенкой, против люка, – потом, когда придет ботик, под рукой будут, меньше возиться с погрузкой. Прихватывал резиновой лентой, чтоб не летали, и снова возвращался в бытовой отсек. Зачищал внутреннюю стенку, обезжиривал и клеил новую изоляцию – тоже пенопор, но с повышенным временем релаксации и с отражательной пленкой, чтоб, значит, лучше изолировал теплый бытовой отсек, где людям работать, от холодного приборного. Понятное дело, это ж кабина главного фокуса Большого Зеркала, туда будут сходиться лучи, понаставят там матриц, фотоприемников, иконоскопов, пэзээсов, спектрографов; там, конечно, любое лишнее излучение, в том числе и тепло – чистый вред. Только ж раньше надо было думать, раньше, отак мы всегда – задним умом крепкие…

Он покачал головой и поплыл в приборный отсек с очередной плитой пенопора.

И в этот момент в кабину ударил метеорит. Звонко. Кабина загудела, как колокол, – голые стенки прекрасно отражают звук. Иван автоматически захлопнул щиток. Стало тихо, но он тут же включил наружный микрофон – чтобы не прозевать свист выходящего воздуха. Сработал чисто рефлекторно, не успел еще ни подумать, ни испугаться, ни дух перевести…

Свиста не было, не появилось нигде облачко тумана – значит, обошлось, пробоины нет. «Пока нет», – проскочила черная шуточка, но тут до Ивана дошло, что это только первый звонок, самое начало, все еще впереди – и пробоины, и, не дай бог, что похуже, говорил же диспетчер: «Возможны глыбы…» Тут ему и поплохело: вдоль хребта мурашки пробежали, горлянку перехватило, колени стали ватные, захотелось присесть и вытереть пот со лба. Вспомнил вдруг английскую поговорку: «Будто кто-то наступил на твою могилу»… А таки похоже.

Потом он подумал, что надо доложить.

– Это… Товстокорый Иван, тринадцать тринадцать, вызывает диспетчера. Было попадание, пробоины нет, пока все идет нормально!

– Погоди, тринадцать тринадцать! Куда попадание?

– Та в кабину ж главного фокуса, я ж докладывал!

– А, ну да! Доложи место попадания и характер разрушений.

– Тю на вас, нету пока разрушений, слава богу. А попало отут где-то справа.

– Где справа? Откуда я знаю, где у тебя справа?

– Где у всех! Тю, ой… сейчас соображу… Вроде как вблизи выходного люка. Дырки нету, а так, по звуку, не понять было.

– Так. Ясно. Продолжай наблюдение, докладывай, если что. Так. И не вздумай высовываться, попадание искать!

– Все ясно, как в трамвае – не высовываться! Буду изнутри наблюдать, через стенки!..

Ну так, главный переполох прошел, раз уж вернулось чувство юмора и сатиры… Действительно, на период монтажа светоприемный люк был намертво заварен, чтобы использовать приборный отсек вместо воздушного шлюза. Так что наблюдать было неоткуда… Иван перевел дух и вернулся к работе.

Он оставил прием включенным, как и положено, но слушать было нечего. Рой, хоть и нерегулярный, это не пулеметная очередь, от камешка до камешка не один километр, а пылинки не в счет, их только датчики и заметят. Это ж просто везение такое, что сразу влепило…

Он уже почти совсем успокоился, но тут раздался отчаянный возглас – кричал Абсалямов, вахтенный на радарах: метеорит ударил по правой антенне и выбил ее из азимута. Поднялся всеобщий гвалт, Темир ругался по-казахски и по-русски, диспетчер пытался его урезонить, со всех сторон лезли с советами, пока наконец не загремел голос начальника службы наблюдения. Он сперва заставил всех замолчать, а после стал объяснять Темиру, что делать. Диспетчер наконец опомнился и велел им перейти на другую волну. Минут через двадцать Абсалямов доложил, что антенна возвращена в азимут.

Часа два было спокойно. Иван закончил обрабатывать левую стенку и взялся за потолок. Вызов застал его в люке.

– Вызываю кабину главного фокуса. Иван, как слышишь?

– Та нормально… – пропыхтел Иван, втискиваясь в узкий люк с пачкой пенопора. – То есть, кабина главного фокуса слушает!

– Переключись на запасную волну.

Иван закрепил пенопор, переключился и доложил.

– Ваня… – Голос диспетчера был какой-то осторожный. – Ваня, на тебя глыба идет. Надо немедленно покинуть отсек. Дозаправь ранцевый двигатель, возьми запасной баллон с кислородом и доложи.

Иван слушал его оторопело, он еще не осознал, что происходит, но послушно выполнил приказ и доложил.

– Теперь слушай внимательно. Повторяю, на тебя идет глыба. Время есть – минут двадцать. Сейчас ты откроешь выходной люк и, не покидая отсека, сориентируешься. Апекс роя вблизи Арктура – ты ведь можешь найти Арктур?

– Ну, – подтвердил Иван.

– Не понял! – заволновался диспетчер.

– Та могу, могу, я их всех знаю!

– Хорошо, молодец. Дальше: судя по данным радиолокаторов, твой отсек сейчас сориентирован так, что прямо против люка, в пяти километрах, ты увидишь Зеркало, а чуть выше и правее него, так примерно на полвторого, будет Вега. Понятно?

– Понятно, понятно, скорей объясняйте, что делать!

Иван уже начал ощущать, что надвигается нештатная ситуация, и не то чтобы заволновался, но как-то напрягся внутренне.

– Над люком на двух замках закреплен защитный козырек. Сними его, держи справа от себя, к Арктуру, понимаешь?

– Понимаю, дальше!..

– Он тебя закроет от микрометеоритов, а камней до подхода глыбы не будет. Хорошо нацелься и на полной тяге иди к Зеркалу.

– Там и так полно народу!

– Не спорь! Это самое близкое укрытие.