– А кабина? Ее ж размолотит! Давайте лучше буксир, чтоб и кабину убрать.

– Заняты буксиры, закреплены за большими блоками, твою кабину ерундовую заменить недолго. Делай, что сказано!

– Недолго… тут труда сколько вложил… – бурчал Иван. Держась левой рукой за скобу, правой он вращал маховик замка. Невесомость, будь она проклята, без захвата ничего не сделаешь… Собачки разошлись, он нажал, но люк не открылся. Такое бывало часто, когда в отсеке работали и дышали, пары воды могли попасть в стык, потом замерзали, и люк приходилось отрывать…

Он уцепился двумя руками, уперся ногами в люк и несколько раз резко толкнул. Люк не шелохнулся. Иван чувствовал, что на лбу выступили капельки пота. Вдруг стало тихо, и в тишине молотили в висок взбесившиеся часы: та-та, та-та, та-та… Он не сразу понял, что это пульс.

– Иван! Что у тебя там, докладывай!

– Та люк…

– Что люк?

– Заклинило, от, ногами выдавить не могу…

– Как заклинило?!

«От придурок, – разозлился Иван, – нашел время вопросы спрашивать!» Но вслух ответил вежливо:

– Хорошо заклинило, крепко.

– Чем заклинило, спрашиваю?!

– А я знаю? – И тут же понял: «Метеорит! От зараза…» – Видно, метеоритом заклинило, по закону зловредности шарахнул прямо в стык и заварил…

– Т-так…

Диспетчер замолчал. Что-то щелкнуло, послышался отдаленный голос, бормочущий неразборчиво, потом щелкнуло опять и динамик заговорил – только теперь с кавказским акцентом:

– Послушай, сотрудник Ваня, говорит Казарян…

«Ты гляди, сам Казарян! Или астрономов учат, как заваренные люки открывать?»

– Ты меня слышишь, дорогой?

– Слышу, Альберт Тамразович!

– Ты где?

– В приборном отсеке кабины главного фокуса.

– Закрой люк в бытовой отсек, дорогой! Ты делай, а я буду говорить, понимаешь, времени мало!..

– Ладно, ладно… Во, закрыл уже!

– И задрай, хорошо задрай, слышишь?

– Есть, задраил!

– А теперь ты будешь поворачивать кабину так, чтобы она встала бытовым отсеком навстречу потоку, понял?

– Не, не понял! Тут руля нету!

– Ва-ах, уважаемый! Послушай, не спорь, а? Ты в восьмой класс ходил, а? Физику учил?

– Учил, учил, – обиделся Иван. – И в политехе учил!

– Реактивным моментом поворачивать будешь, понятно?

– Непонятно! Сопла нету, даже лючка нету, нечем реактивный момент создать, а то б я давно воздух из отсека стравил, чтоб отдачей кабину в сторону отогнать…

– А-ах, молодец какой, соображаешь! Сотрудник Ваня, дорогой мой, не перебивай меня, хорошо, а? Я говорить буду, ты делай, по дороге все поймешь, а что не поймешь – потом спросишь… Встань лицом к переходному люку в бытовой отсек. Кожух видишь? Круглый?

– Вижу. Сферический.

– Ну, совсем молодец!.. Там, под кожухом, – гиродин, маховик на трехосном подвесе, специально для ориентировки кабины, понимаешь?

– Я понимаю, что гиродин, так питания ж нету!

– Ключи, дорогой, ключи у тебя есть? Скорее снимай кожух!

Иван кинулся отворачивать болты крепления кожуха. Затянуто было на совесть, но недавно, металл еще не прихватило. Все время не хватало то упора, то свободной руки, а Казарян талдычил что-то…

– Та подождите, сотрудник Казарян, я так не соображаю… От щас, третий болт сорву… ага, пошел, еще один… Ф-фу, дальше что делать? Кожух я уже снял…

– Как что?! Крутить маховик! Хорошо крутить, с ускорением!

– А куда крутить? Он тут как-то так… навкосяк…

– Правильно говоришь! Па-адажди! Темир Абдуллаевич, дорогой, подвинься, пожалуйста, мне экрана не видно!.. Так! Сотрудник Ваня, ты меня слышишь?

– Слышу, слышу, – пробормотал Иван голосом зайца из «Ну, погоди».

– Что? Не понял… А-а, ладно! Поверни маховик в диаметральную плоскость кабины!..

– Так их же много. Диаметральных, в какую?

– В любую, любую, как тебе удобней, только в диаметральную! Повернул? Крути теперь! Еще крути! Хорошо, хорошо, пошла, крути, крути… ой, что так хорошо крутишь, скорей останавливай!

Иван давно понял, что и зачем он делает. Чтобы закрутить маховик, надо приложить крутящий момент, а чтобы создать этот момент, надо упираться в пол или стенки кабины – и при этом передавать на них точно такой же крутящий момент, все нормально, третий закон Ньютона, действие-противодействие… Конечно, кабина куда массивнее, чем маховик, и этот момент ее так не закрутит, но повернуть может. И последняя команда тоже ясна – в пустоте нет сопротивления, раз кабина получила какую-то угловую скорость, то будет вращаться по инерции до скончания века, и остановить ее может только крутящий момент обратного направления. Вот Казарян и кричит, чтобы он останавливал маховик, создавал отрицательный момент…