– А что, при моем появлении дает сбои система навигации?

– Видите ли, Игорь Глебович, мне кажется, что вы последнее время впали в некую… апатию, что ли. Или прострацию.

– Вы наблюдательны, капитан. – Лицо Рыжкова стало серьезным и грустным. – Да, настроение у меня не самое бодрое. Все думаю – не напрасно ли наше пребывание здесь? На Земле прошло больше двенадцати лет. Может, все, над чем мы бьемся, для них – пройденный этап: и звездная картография, и постоянная Хаббла…

– Не думаю, Игорь Глебович. Через два года после нашего отлета собирались начать наблюдения с орбиты Сатурна, но это тоже лет на двадцать, база для параллаксирования крошечная по сравнению с нашей, значит, и точность не та.

– Допустим. Но почему вы полагаете, Юрис Якобович, что там за это время не изобрели сверхсветовой полет?

– Полностью исключить нельзя… но вряд ли – Ваня-то был здесь. – Альтманис улыбнулся. – Как вы думаете, наши уже долетели?

– Думаю, да. Вот только куда? Как шло время относительно Земли? Они могли попасть в какой-нибудь тридцать пятый век. Или, того не легче, в пятнадцатый.

– Вряд ли. После пробных полетов бот возвращался, как и положено, в недалекое будущее – где-то через полчаса.

– По часам на «Кентавре», верно? А тут тонкость: у нас скорость субсветовая, а у Земли – в тысячи раз медленнее. Совершенно не представляю себе…

– Вы остались по этой причине?

– О нет! Конечно, наличествовали соображения долга, но главное – хотел довести до конца свою работу. Вы ведь понимаете, что такое своя работа?

– Не знаю… Как-то у меня все получалось, что задание – это и есть самая «своя» работа. Вот сейчас моя работа – привести на Землю «Кентавр», причем со всеми выполненными заданиями. А на этом пути нас ждут мно-огие проблемы… Развеселитесь, Игорь Глебович, нам предстоит еще столкнуться с такими заботами, перед которыми сегодняшние тягостные раздумья покажутся вам ленивыми послеобеденными мечтами…

– Капитан, да вы оптимист!

– Но кто это ценит? – Альтманис вздохнул и поднялся.

И в этот момент включился интерком.

– Вахтенный просит капитана Альтманиса срочно прибыть в ходовую рубку! Повторяю…

Альтманис выпрыгнул за дверь, а Рыжков растерянно пробормотал:

– Капитан, с правого траверза к нам приближается шкуна под черным флагом…

– Капитан, по правому борту параллельным курсом следует неизвестный объект!

– Давно?

– Появился за тридцать секунд до моего вызова.

– Радар не дает размеров?

– Слишком далеко.

Альтманис наклонился к микрофону.

– Тревога! Общая тревога! Команде занять места по боевому расписанию! Сотрудник Казарян!

– Слушаю, капитан!

– Прошу исследовать с помощью главного зеркала объект с координатами… – он покосился на экран, – сто семь – девяносто два.

– Есть! – отозвался Казарян.

А через несколько минут донеслось растерянное:

– Вах! Капитан, это бот!

– Какой бот?

– Наш бот, переоборудованный, с двумя отражателями!

– Что у них могло случиться?… Вахтенный! Включить ходовые огни! Дать сигнал прожектором в сторону бота!

– Слуша-ай, капитан, он поворачивает в нашу сторону!

– Вахтенный, что там в радиодиапазоне?

– Молчат. Но локатор показывает, что приближаются.

– Ладно. Сотрудник Бойченко, медпункт готов?

– Да, капитан!

– Вторая палуба!

– Слушаю! – отозвался Красовский.

– Приготовить шлюзовую камеру к экстренному заполнению. Приготовить кислородные баллоны. Расчету второй палубы надеть скафандры. Связи с ботом нет, причина возвращения неясна. Возможна авария, болезнь – сохранять состояние полной готовности!

– Он совсем близко! – донесся гортанный крик Казаряна.

– Мы уже видим на экране локатора…

Бот на экране быстро вырастал. Приближаясь, он повернулся боком и выдвинул причальные стойки. Альтманис поднялся.

– Вахтенный, прошу провести прием бота на борт.

Еще раз взглянул на экран и пошел на вторую палубу.

Бот причалил плавно. Привычно лязгнули сработавшие замки, зашипел воздух, заполняя шлюзовую камеру. Наконец дверь открылась – и из шлюза появился Иван Товстокорый, весь в широкой улыбке.

– Здорово, капитан! – закричал он и бросился к Альтманису.

– Иван! Что случилось? Почему вернулись?

– Та ничего такого – вот, бумагу привез.

– Какую бумагу? Что все это значит?

– Какую? Письмо от председателя Комитета. Держи!

Альтманис машинально взял конверт – и замер.

– Так ты уже с Земли?!

– Тю! А откуда ж?

– Все нормально, все здоровы?

– Та нормально, нормально, читай цидулю!

Альтманис пробежал глазами текст:

Командиру Первой Звездной экспедиции