– Следят?

Минаев резко остановился, прервав размеренную ходьбу по комнате, и впился глазами в Стасова.

– Кто следит?

– Если позволите мне взять «дипломат», я покажу вам фотографии. Я заметил этих людей в первый же день и на всякий случай сфотографировал. В свете того задания, которое я получил от Ирины Вениаминовны, мне показалось, что если за вами следят, то это может быть результатом ваших конфликтных отношений с криминальными субъектами. Стало быть, если вы в подобные отношения втянуты, то можете оказаться не совсем честным человеком. Потому я и уделил некоторое внимание тем, кто за вами наблюдал, чтобы прояснить для себя, чем они занимаются.

Стасов попытался подняться с кресла, но Минаев жестом велел ему не двигаться. Антону Андреевичу не хотелось даже в такой момент терять преимущества взгляда сверху вниз. И потом, как знать, что там, в этом «дипломате». Игорь сказал, что оружия нет, но все-таки… Генерал сам взял черный кожаный «дипломат», отошел с ним к столу и открыл.

– Внизу лежит большой конверт, в нем снимки.

Минаев быстро нашел конверт и вытащил фотографии. Людей Чинцова он узнал сразу. Один из них, который помоложе, был за рулем, когда Чинцов приезжал за город на переговоры. Второй, постарше, был с Чинцовым во время их второй встречи несколько дней назад. Тоже за рулем сидел. Видно, Григорий Валентинович сам машину водить не любит. Барин хренов! На фотографиях оба чинцовских прихвостня были запечатлены возле дома Минаева, а также на Кутузовском проспекте, рядом со зданием, где генерал был вчера по делам. В кадр даже попала его машина.

Так что же получается? Чинцов пустил за ним своих людей? Дурак недобитый. Кретин. На что он надеется? На то, что выяснит, с помощью какого исполнителя Минаев собирается устроить интервью стоимостью в миллион долларов, перекупит его и заграбастает весь миллион сам? Остряк-самоучка. Сволочь амбициозная. От гнева у Минаева даже ладони вспотели.

– Я не знаю этих людей, – медленно сказал он. – Но спасибо, что предупредили. Я этим займусь сам.

– Это еще не все, Антон Андреевич. Вы просмотрите снимки до конца. Эти люди вчера и позавчера посещали Главное управление внутренних дел Москвы. Поскольку я там работал много лет, то прошел следом за ними без проблем и убедился в том, что в милиции они не служат. Их туда вызывали повестками. Выходит, за вами следят какие-то уголовники. И я считаю, что вы должны об этом знать.

Минаев судорожно перебрал остальные снимки. Да, так и есть. Черт возьми, что все это означает? Видно, у Стасова есть скрытая камера, он фотографировал даже в коридорах на Петровке. Вот тот парнишка, молодой, входит в кабинет, и даже номер кабинета виден. Тот, что постарше, сидит на стульчике в коридоре рядом с этой же дверью, своей очереди дожидается.

– Владислав Николаевич, вы, вероятно, профессионал, и у вас должна быть какая-то версия, объясняющая происходящее, – осторожно произнес Минаев, стараясь не выдать волнения. – Я бы хотел, чтобы вы поделились со мной. Видит Бог, я совершенно не понимаю, какой интерес могу представлять для этой парочки уголовных типов.

– Ну, я-то тем более не могу этого знать, – развел руками Стасов. – Что ж, Антон Андреевич, если мы выяснили все вопросы, я, наверное, могу идти. Хотелось бы надеяться, что у вас нет ко мне претензий. И не обижайтесь на Ирину Вениаминовну, она женщина одинокая и беззащитная, ей не хочется оказаться обманутой. А вдруг вы оказались бы нечестным человеком? Обмен оформлен, переезд состоялся, а денег нет. Как бы она стала из вас их выбивать?

– Конечно, конечно, – пробормотал Минаев, плохо слушая Стасова и думая о своем.

Стасов сказал, что прошел на Петровку без проблем. Много лет там работал. У него там масса друзей и знакомых. Нельзя его отпускать просто так. Нельзя. Надо немедленно прояснить ситуацию.

– Владислав Николаевич, – решительно сказал генерал, – я могу попросить вас об одолжении? Как профессионал вы должны отестись к моей просьбе с пониманием.

– Слушаю вас.

Стасов уже поднялся с низкого кресла и теперь возвышался посреди комнаты двухметровой колонной.

– Вы не могли бы узнать, пользуясь своими связями, по какому делу этих двоих вызывали на Петровку? Может быть, что-нибудь прояснится. Вы же понимаете, характер моей службы таков, что…

– Не нужно ничего объяснять, – улыбнулся Стасов. – Как профессионалу мне понятна ваша обеспокоенность. Вы хотите, чтобы я попробовал сделать это прямо сейчас?

– Если вас не затруднит.

– В таком случае у меня будет встречная просьба. Пока я буду дозваниваться и искать нужных людей, пусть кто-нибудь из ваших мальчиков пригонит сюда мою машину. Она осталась возле школы, где учится моя дочь. Не хочется терять время.

– Разумеется, – с облегчением согласился Минаев, радуясь, что Стасова не пришлось долго уговаривать. – Давайте ключи от машины, я пошлю Игоря.

– Ключи у меня забрали, – усмехнулся Стасов. – Но я не в претензии. Когда речь идет о генерале из ФСБ, какие могут быть обиды.

Минаев отправил Игоря за машиной и вернулся в комнату, где Стасов уже названивал кому-то из своих знакомых. Ему все больше становилось не по себе. Почему Чинцов держит в своем окружении уголовников? У него что, совсем крыша съехала? Или он настолько беспечен, что не проверяет своих приближенных, а они за его спиной занимаются темными делишками?

– Саня? – говорил Стасов, набрав очередной номер. – Приветствую, Стасов беспокоит. Нормально, спасибо. Жив пока. Саня, время к ужину, не буду тебя терзать долго. Ты не знаешь, кто сейчас сидит в кабинете, где раньше дед Ваганов был? А то я туда сунулся, как к себе домой, а там мужик какой-то незнакомый. Неудобно. Я у деда папочку одну хранил, она у него в сейфе лежала, пока я на пенсию оформлялся. Сейчас она мне понадобилась, пришел, и вот… Как? Селуянов? Нет, не знаю. Зовут его как? Коля? Ладно, спасибо.