Лежа в постели, он обводил глазами комнату и радовался, что сумел сохранить собранную родителями библиотеку. Это сейчас можно купить любую книжку, даже самую модную, без всяких проблем. А тогда, тридцать-сорок лет назад, хорошие книги и подписные издания доставались далеко не каждому. В те годы, которые семья провела за границей, им каждый месяц через посольство передавали тоненькую книжечку – несколько скрепленных вместе листочков белой глянцевой бумаги, на которых были отпечатаны названия и цены новых книг, вышедших в разных советских издательствах. Это называлось «Белый список». Отец ручкой отмечал интересующие его издания и возвращал книжечку в Россию. За годы службы в Венгрии и Чехословакии он собрал по «Белому списку» огромную библиотеку. Перед тем как спрятаться в колонию, Павел позаботился о том, чтобы библиотека осталась в надежных руках. Он оформил опеку над знакомым стариком библиофилом, забрал его из коммунальной квартиры, битком забитой беженцами и лимитчиками, и прописал к себе. Он знал, что оставляет квартиру и книги под хорошим присмотром. И молился только о том, чтобы старик за эти два года не умер. Старик, спасибо ему, дожил до освобождения Павла, и генерал Минаев, пока Сауляк приходил в себя на его даче, быстро все устроил. Павла прописали обратно в эту квартиру – поскольку опека была оформлена по всем правилам и на его иждивении находился старик, Сауляку, хоть и судимому, легко разрешили московскую прописку. Антон Андреевич позаботился о жилье для старика, и старая квартира в проезде Черепановых снова стала безраздельно принадлежать Павлу.

Он собрался было уже откинуть одеяло, чтобы встать и взять какую-нибудь книгу, но передумал. Слишком их много, хороших книг, чтение которых приносит успокоение и забвение. Не время сейчас. Сперва он разберется с той проблемой, которая внезапно возникла у Минаева. Потом доведет до конца начатое дело. Потом все войдет в привычную колею, Антон Андреевич, встав на место Булатникова, будет давать ему задания, а он будет их выполнять, поручая отдельные звенья комбинации Ларкину, Гарику или Карлу. Риты нет больше. Жаль. Кто же ее убил? И почему?

Павел машинально полез в карман куртки за блокнотом, где у него был записан телефон Анастасии. Может быть, убийца Риты уже найден? Ах да, Минаев не велел пользоваться телефоном. Ладно, можно подождать. Какая-то странная полоса началась в его жизни. Все приходится откладывать на потом. Позвонить насчет Риты – потом. Читать любимые книги – потом. И жить, наверное, тоже потом.

И когда же оно наступит, это расплывчатое «потом»?

Ко второй встрече Михаила Давидовича Ларкина с торговцем сосисками Виталием Князевым оперативники готовились так, как в свое время вся страна готовилась к юбилею Октября. Встреча состоялась, длилась она три с половиной часа и проходила в Графском переулке, в квартире Ларкина. Через два часа после встречи на стол полковника Гордеева легли две кассеты – видео– и магнитофонная. Технику для записи собирали с миру по нитке, а за «люльку» строителей, при помощи которой всю эту технику «присобачивали», пришлось просто платить наличными, выскребая из карманов десятитысячные купюры.

На экране видеоплейера Ларкин вполне мирно беседовал с Князевым. Правда, беседа была какой-то однобокой – говорил в основном Ларкин, а Князев лишь изредка подавал короткие реплики. Зато наблюдать за самим Князевым было очень интересно. У него была довольно живая мимика, в начале беседы с лица не сходила дурашливая ухмылка, он то и дело хихикал, строил Ларкину рожи и подмигивал. И вообще производил впечатление полного придурка. Постепенно дурашливость исчезла, лицо разгладилось, Князев больше не хихикал и не кривлялся. Он сидел в кресле напротив Ларкина, расслабленно положив руки на подлокотники, полуприкрыв глаза и мерно кивая в такт словам Михаила Давидовича. Потом Князев медленно встал и лег на диван, вытянувшись на спине. Со стороны казалось, что он спит, но он периодически поднимал то одну, то другую руку и делал какие-то непонятные жесты, после чего Ларкин одобрительно кивал, и Князев опускал руку. И так на трех кассетах.

Потом поставили видеозапись сначала и включили магнитофон, стараясь хотя бы приблизительно совместить звук и изображение. Полчаса шел разговор ни о чем. На экране Князев ухмылялся и подмигивал, а из магнитофона доносились фразы типа:

– У такого классного парня, как ты, наверное, нет проблем с девушками. Да?

– Уж конечно. Все мои.

– Вот об этом я и хочу с тобой поговорить, Виталий. Ты мне кажешься парнем надежным и ловким, с тобой можно иметь дело. Тебе я доверяю, а другим – нет.

– Уж это точно, – снова ухмылка и подмигивание.

– И если мы с тобой договоримся, то можем сделать хорошие деньги. Ты мне поверь, у тебя большой выбор знакомых девушек, а у меня есть идеи, как сделать так, чтобы они принесли нам с тобой большой и красивый доход. Ну как, согласен?

– А то!

Примерно минут через тридцать текст Ларкина слегка видоизменился, хотя тематика осталась той же.

– Если ты будешь меня слушаться, у нас все будет хорошо. Просто отлично. Ты должен довериться мне, ты должен поверить, что я хочу тебе добра, и ты должен меня слушаться во всем. Потому что только я знаю, что для тебя правильно, а что нет. И если ты станешь послушным орудием в моих руках, мы вместе сделаем невозможное. Мы станем самыми сильными и богатыми, и все будут нам подчиняться. Но для этого ты должен меня слушаться. Ты должен забыть все, что внутри тебя есть твоего собственного, личного, ты должен забыть все свои мысли и ощущения и довериться мне…

Князев уже не паясничал, сидел спокойно и изредка кивал в такт. Потом он лег на диван, а Ларкин продолжал:

– С этой минуты ты будешь слушаться только меня. В твоей голове больше не будет ни одной мысли, которую ты придумал сам. В ней будет звучать мой голос, и он будет давать тебе приказания, а ты будешь их выполнять….

И еще через час:

– Завтра ты должен будешь убить человека, который в определенное время выйдет из определенной квартиры. Это необходимо для того, чтобы мы с тобой могли начать наше дело и стать самыми сильными и богатыми. Этот человек может нам с тобой помешать, и его непременно надо убить, прежде чем мы начнем наше дело. Завтра ты поедешь к дому девятнадцать в проезде Черепановых, найдешь корпус три, поднимешься на пятый этаж и будешь ждать. Ровно в двенадцать из квартиры на пятом этаже выйдет мужчина…

– Проезд Черепановых, девятнадцать, корпус три – адрес Сауляка, – почти закричала Настя. – Он что, приехал? И Ларкин собирается его убить руками этого ухмыляющегося идиота?

Гордеев резко выключил магнитофон и сорвал телефонную трубку. Несколько минут в его кабинете стоял такой крик, что впору было уши зажимать.

– Твои люди спят на ходу! – орал он генералу Коновалову. – Ты для чего выставил посты на всех вокзалах и аэропортах? Чтобы они там девок клеили? Сауляк приехал, его дружки об этом знают, я об этом знаю, а ты – нет. Хотя ты должен был знать в первую очередь. Твое счастье, Александр Семенович, что у меня в кабинете женщина сидит, а то ты бы не такое от меня сейчас услышал. Вся операция чуть было не провалилась из-за твоих бездельников! Как вы могли его пропустить, я тебя спрашиваю? Фотография у каждого на руках, обе фамилии известны, а он прошел мимо вас как мимо столбов. Я откуда знаю? А это не твое дело, Александр Семенович. Ты и той информацией, которую я тебе дал, распорядиться как следует не смог. Я тебе своего лучшего сотрудника дал в бригаду, она такую огромную работу для тебя проделала, а все для чего? Чтобы ты все провалил на последнем этапе, потому что не обеспечил выделение нормальных толковых ребят на транспортные точки? Да плевать я хотел на то, что это не твои люди, а Щуплова. Ты лично должен был проконтролировать, каких ребят Щуплов дает. Ты что же, все заповеди сыщицкие позабывал в своем теплом кресле?