Это было важно. Маргарита Дугенец была убита именно во вторник.

– Дежурная по этажу, горничная. Горничная в первый раз пришла убирать номер часов в одиннадцать, увидела меня, извинилась и сказала, что придет попозже, чтобы меня не беспокоить. Потом она пришла спустя часа два. Я сказал ей, чтобы она не стеснялась и убирала. Я лежал на кровати, и она заволновалась, спросила, не нужно ли врача пригласить. Я отказался. Она включила пылесос, а у меня очень болела голова, поэтому я вышел в холл, где сидит дежурная. Она оказалась очень милой женщиной, угостила меня чаем, пока горничная убирала номер…

– Как вы думаете, они хорошо вас помнят?

– Думаю, да. Горничная, во всяком случае, точно помнит. Вчера я столкнулся с ней в коридоре, и она спросила, как я себя чувствую.

– Они смогут вас опознать по фотографии?

– Надеюсь.

– Ладно. – Настя решительно поднялась из-за стола. – Посидите здесь, никуда не уходите. Мне нужно позвонить. Но я предупреждаю вас, Павел, моя доверчивость не безгранична. Если окажется, что вы меня обманываете…

Она остановилась, подыскивая подходящие слова. Ей очень хотелось сказать что-то вроде «я вас в тюрьме сгною» или «я вам никогда этого не прощу», но от этих слов за версту разило дешевой мелодрамой.

– То что? – спросил Павел очень серьезно.

– Ничего, – резко ответила она. – Но лучше бы вам меня не обманывать.

– Вы все забыли, – сказал он все так же серьезно.

– Что я должна помнить?

– То, что я вам говорил. Я никогда вас не обижу.

Он снова прикрыл глаза, скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. На какое-то мгновение Насте показалось, что они еще не вернулись в Москву, что путешествие из Самары в столицу продолжается и неизвестно, когда и чем оно закончится. Все было так же: его поза, его непроницаемое лицо-маска с закрытыми глазами, стена недоверия и отчуждения, стоявшая между ними.

Она встряхнулась, вышла из кафе и пошла искать телефон. Вернувшись минут через двадцать, она застала Павла все в той же позе.

– У вас в Москве есть жилье? – спросила она, усаживаясь за столик.

Он молча кивнул, не открывая глаз.

– Вы должны будете находиться в своей квартире и никуда не уходить. Я договорилась, ваши липовые документы фигурировать нигде не будут. Сейчас мы с вами поедем в одно место, вас сфотографируют, и вы отправитесь к себе домой. Наш сотрудник сегодня же вылетит в Белгород и предъявит вашу фотографию работникам гостиницы, где вы останавливались. Если они вас опознают и подтвердят все, что вы мне рассказали, считайте, что вам повезло. Вас только допросят, вы должны будете рассказать о своей девушке, о ее образе жизни, о ее знакомых. И все, больше вас не тронут.

– После этого я смогу снова уехать?

– А что, очень надо?

– Я не могу пока оставаться в Москве.

– Боитесь, что ли? – насмешливо спросила Настя.

– Жалею ваш труд и ценю его, – отпарировал он так же насмешливо. – Не для того вы меня тащили через пол-России с четырьмя пересадками, чтобы меня в первый же месяц шлепнули.

Они вышли из здания аэровокзала и поехали на Нахимовский проспект, где их ждали сотрудники милиции, занимавшиеся убийством Маргариты Дугенец.

Григорий Валентинович Чинцов с огорчением констатировал, что остался как бы без работы. Столько усилий было приложено к тому, чтобы сплести интригу в интересах команды Малькова, а команда распалась. Видно, без конкурентов не обошлось, на вкусный кусок криминального пирога всегда охотники найдутся. А жаль, Мальков платил хорошо. Можно, конечно, предложить свои услуги кому-нибудь еще, надо только выбрать надежного и денежного хозяина. На днях ему предложили приехать для переговоров к одному крупному деятелю, который тоже хотел бы попробовать свои силы в борьбе за президентское кресло.

Сидя в машине, он мысленно прикидывал, какими возможностями располагает на сегодняшний день и что может пообещать новому хозяину. Жаль, конечно, что Сауляк сорвался с крючка. Выполнил задание и сказал, что хочет уехать отдохнуть. Обещал, правда, появиться через некоторое время, но когда оно, это время, настанет? Мальков тогда не велел его прижимать, сказал, мол, пусть отдыхает, не надо его сердить. А теперь вот Григорий Валентинович сожалеет об этом поспешном решении. Дали бы Павлу еще какое-нибудь задание, поманили бы хорошими деньгами – никуда бы он не уехал, остался бы в Москве и на связь регулярно выходил бы. А нынче где его найдешь? Упустили, дураки, с досадой думал Чинцов. А все Мальков, перестраховщик. Лучше бы за дочкой своей, идиоткой, присматривал. Вот где надо было перестраховываться-то, а не с Павлом. Да чего уж теперь… Ничего не поправишь.

За рулем серебристой «Ауди» сидел Сережа, один из тех двоих, что ездили за Павлом в Самару. Чинцов не любил сам водить машину, он предпочитал во время поездок подремывать на заднем сиденье. Внезапно машина резко затормозила, заставив Григория Валентиновича недовольно поморщиться.

– В чем дело? – сердито спросил он.

– Это она, – сказал Сережа, показывая рукой куда-то вправо.

– Кто – она?

– Та женщина, которая Сауляка встречала.

– Где?! – встрепенулся Чинцов.