Добрые слова благодарности в адрес ремонтников говорили и комиссар Прованов, майор Тонов... В общем, обед, как выражаются журналисты-международники, прошел в дружественной и сердечной обстановке.

У войны свои законы — законы в большинстве своем неписаные и оттого неумолимо жестокие и суровые. Их диктует сама обстановка, сама фронтовая жизнь, и не подчиняться им нельзя, как нельзя пройти вброд речку и не замочить ног. Вот почему с такой неизбывной радостью воспринимают бойцы всякий, даже самый, казалось бы, заурядный случай, позволяющий им отключиться на минуту-другую от тяжкой военной действительности, дать волю ребячьему восторгу и даже счастью. Это может быть письмо от матери, от жены или невесты. Это может быть жаркая деревенская банька, затерявшаяся на краю заснеженного огорода, или задушевная песня под баян в короткую паузу между боями. Или такой вот званый обед у душевного командира, на каком только что побывали ремонтники.

Но на то она и война, что на ней всегда преобладает драматическое, скорбное, даже если речь идет о боевых успехах. Вот два таких события, которые горько переживали бойцы бригады и которые произошли почти в одно и то же время.

...С наступлением весенней распутицы и без того разбитые снарядами и бомбами дороги стали почти непроходимыми. К тому же с утра до наступления темноты, особенно в летную погоду, их дотошно контролировала вражеская авиация. Часто нарушалось регулярное снабжение частей продовольствием, горючим и боеприпасами.

В один из таких дней второй половины апреля командир танкового батальона майор Ложкин приказал механику-водителю Новлянскому:

— Берите трех человек и на газике поезжайте в Кобылкино за горючим. Сливайте его из поврежденных машин.

Через несколько минут танкисты выехали на этот своеобразный "промысел". Только принялись за дело, как небо наполнилось гулом четырех "юнкерсов".

Аркадий Новлянский в это время зубилом рубил бак поврежденного танка. Услышав пронзительный вой падающей бомбы, он камнем упал рядом с гусеницей. В тот же миг страшной силы взрыв потряс Т-34. Новлянского обдало горячим воздухом, огнем обожгло левую руку. Прогремело еще несколько разрывов, и "юнкерсы" скрылись.

— Аркадий, ты ранен? — подбежали к механику-водителю его спутники.

— Не то слово,— со стоном отозвался Новлянский.— Отвоевался я, ребята...

Старшему военфельдшеру батальона Маше Кузнецовой, случайно оказавшейся поблизости, ничего не оставалось иного, как ампутировать кисть механику-водителю и отправить его в госпиталь. Впрочем, ампутация заключалась лишь в том, что Маша перерезала тонкую полоску кожи, на которой болталась перебитая осколком кисть...

С тяжелым сердцем проводили друзья — а их у Новлянского было немало в обоих танковых батальонах — этого всегда веселого, неунывающего и находчивого механика-водителя. Знали: больше вряд ли они встретятся...

...Несмотря на огромные потери, оккупантам удалось пробить брешь в нашей обороне. В районе села Рамушево 21 апреля образовался так называемый Рамушевский коридор шириной в шесть — восемь и длиной до сорока километров. Гитлеровское командование подтянуло сюда дополнительные средства, чтобы любой ценой сохранить "коридор", соединявший окруженную нашими войсками в районе Демянска немецко-фашистскую группировку с основными силами противника.

С этой целью весьма активно действовала вражеская авиация, имевшая превосходство в воздухе.

В связи с весенней распутицей возникали трудности не только с подвозом горючего и боеприпасов, но и с эвакуацией раненых. Именно по этой причине в двухэтажной школе поселка фанерного завода скопилось большое количество легко и тяжело раненных бойцов. Так как своевременно отправить их не удалось, потребовалась очередная медицинская обработка. Эту работу выполняли медики, вызванные из частей в срочном порядке.

Военфельдшер 149-го танкового батальона Валентина Сергеева вместе с другими специалистами всю ночь буквально без единой минуты передышки перевязывали раненых. Многих пришлось оперировать. Вся работа была завершена только к утру.

Сергеева уже заняла место в санитарной машине, чтобы отправиться в батальон, как вдруг завыла сирена. Воздушная тревога! Валентина вместе со всеми поспешила в ближайшее укрытие.

Едва не задевая за верхушки деревьев и крыши домов, на бреющем летела большая группа вражеских самолетов, стерегущих с воздуха столь обнадеживающий их, гитлеровцев, Рамушевский коридор. В течение двадцати минут весь поселок скрылся в огне пожарищ...

Когда оказавшиеся вне здания школы медики выбрались из укрытий, то на месте школы увидели лишь дымящие развалины...

— Прямое попадание бомбы, — скорбно констатировал кто-то, стоявший рядом с Сергеевой.

Ее санитарная машина беспомощно лежала на боку...

И подобных случаев в то время было, увы, немало.

Война есть война...

Лесисто-болотистая местность сильно затрудняла действия танкистов, тем не менее они уверенно преодолевали сопротивление врага.

В начале июня танковой группе роты старшего лейтенанта Михаила Гуськова было приказано освободить населенный пункт Бол. Дубовица и отбросить гитлеровцев на правый берег реки Пола.