— Он покачал головой, подбирая слова, чтобы точнее выразить мысль. Как нарочно, Изабель на этот раз решила промолчать. Мы просто выбрали свой путь к счастью. И я считаю, каждый заслуживает того, чтобы самому выбирать такой путь. Разве нет?

— Черт, конечно да! — воскликнула Изабель.

— Наконец-то снова заговорила, — тихо произнес король, обращаясь к сыну.

Мордред усмехнулся.

— Но ты должен признать, отец, она выбрала правильный момент.

Артур притянул сына к себе и обнял. Ведь если бы не умение графини выбирать правильный момент, пропасть между ним и Мордредом продолжала бы расширяться…

— Боюсь, мне никогда не усмирить эту женщину.

— Я очень надеюсь, что так оно и есть, — хихикнул Мордред. — А то жизнь станет чересчур скучной.

Король отпустил сына.

— Так значит, все согласны? — обратился он к людям. — Ни единый волос не упадет с головы сэра Ланселота!

— Да, мой король, — ответили из толпы.

— Отлично. Конец истории. Прошу всех вернуться к прежнему занятию. Я слышал, на стол подали большие блюда маринованного угря.

Артур обернулся. Ему не терпелось увести графиню.

Изабель все еще обнимала Гиневру. Королева тихо плакала.

— Гиневра, посмотри на Ланселота! — сказал король, — Мне кажется, ему сейчас не помешает сочувствие.

Ланселот коснулся его плеча, и Артур обернулся. Молодой человек смотрел на него встревоженно и печально.

— Мне очень жаль, король Артур…

— Тут нет твоей вины, Ланселот. И ничьей вины нет. Мне лишь жаль, что тебе пришлось пережить унижение из-за всего этого. А теперь, прошу, забирай Гвен и уходите отсюда. Отправляйтесь в свой коттедж. Идите куда вам вздумается. Гиневра так сильно тебя любит, что рискнула собственной жизнью, лишь бы сказать об этом вслух. Отпразднуйте это.

— Но я не хотел…

— Я знаю. Поверь, я знаю. И поверь еще тому, что я совсем не огорчен. И не желаю тебе зла. Клянусь своей короной.

Ланселот опустил голову.

— Ты выглядишь по-настоящему счастливым, мой король.

— Я счастлив, Ланселот.

— Ты знаешь, что я клянусь…

— Да-да, я знаю. И благодарен тебе. А теперь хватай Гиневру, пока Изабель не промокла от ее слез с головы до ног.

Изабель не могла бы еще сильнее любить мужчину. Просто не могла бы. Она не знала, что ждет их в будущем, она знала только, что никогда в жизни не чувствовала себя более счастливой.

— Я от тебя с ума схожу, — решила сказать она, когда толпа наконец рассеялась.

— И почему я не удивлен?

— Хочешь знать почему?

— У меня есть выбор? Если есть, отвечаю: нет.

— Неправильно, — заявила она, не в силах сдержать улыбку.

— Вот видишь, я этого и ожидал. И что я не так сделал?

— Ты сделал так, что не любить тебя невозможно.

— А тебе никогда не приходило в голову, хотя бы на мгновение, что ты иногда говоришь бессмыслицу?

— Ой, да я всю жизнь такая.

— Значит, все это неправильно. Твоя любовь ко мне. Моя любовь к тебе.

— Нет, это отлично.

— Ладно, но ведь я тебя скомпрометировал.

— Да ты и не знаешь, что это значит. Разве это преступление против человечности?

— Это преступление против здравого смысла. Ладно, так почему ты на меня сердишься?

— Потому, что ты слишком прекрасен, и от этого мое сердце сходит с ума. Только оттого, что я на тебя смотрю, у меня случается больше приступов сердцебиения, чем от всех командировок в горячие точки.

— И снова никакого смысла.

— Я очень, очень тебя люблю.

— Вот это мне понятно. И я отвечаю тебе тем же, но в десять раз сильнее. А могу я спросить, что подтолкнуло тебя к… к этому странному разговору?

— Я восхищаюсь абсолютно всем в тебе. Я все в тебе люблю. И то, как ты руководишь своими людьми и заботишься о них, и то, как ты стараешься улучшить жизнь, и то, что ты всегда и во всем честен…

Король перебил ее:

— Ты что, оплакиваешь меня, Изабель?

— Можно, я солгу? — спросила она, отчаянно пытаясь справиться со слезами.

— Можно. Но тогда ты станешь лгуньей.

— Ох, мужчина, твоя логика меня убивает.

— Но в чем все-таки дело? Прошу, подскажи, любимая. Признаюсь, я в растерянности.

— Разве ты не видишь, отец, она просто тает от любви к тебе! — заявил подошедший к ним Мордред, — Любому идиоту это понятно.

— Спасибо за объяснение, сынок. Уж теперь-то мне все понятно.

Он крепче обнял Изабель, и ей захотелось, чтобы тепло и запах его тела навсегда отпечатались в памяти.

— Твое тепло и твой запах — будто часть меня самого, — сказал король.