– Да, – кивнул эксперт, – и я думаю, что вы можете выдать ему заграничный паспорт. Он никуда не убежит, в лучшем случае уедет к себе в Хорватию или в Германию, где у него живет подруга. А если в ходе расследования неожиданно окажется, что именно он виноват, его легко можно будет найти.

– Хорватия не выдаст его Сербии, – напомнил Вукославлевич.

– Тогда будет международный скандал, и всем станет понятно, кто именно был заинтересован в срыве переговоров и кто может стоять за убийством вашего вице-премьера. Насколько я понял, такой вариант будет почти идеальным для официального Белграда.

Вукославлевич взглянул на ухмыляющегося Бачановича и покачал головой:

– Вы не совсем адекватно поняли нашу политику и наши пожелания, господин эксперт. Мы не хотим никого обвинять, хотим всего лишь добиться истины.

– Поэтому я считаю, что паспорт Зорану надо вернуть. На мой взгляд, он не мог быть убийцей своего отца.

– Почему? У вас есть доказательства?

– Его привезла в этот особняк машина отца. Она могла не приехать, и тогда он не оказался бы в этом здании ни при каких обстоятельствах. Охрана его просто не пропустила бы. Это во-первых. Во-вторых, он приехал за деньгами, которые отец должен был ему дать. Согласитесь, глупо получить деньги и тут же душить собственного отца. И наконец, в-третьих. Судя по всему, это преступление было очень хорошо продумано и осуществлено. А молодой Зоран Баштич на роль хладнокровного убийцы явно не подходит.

– Почему не подходит? – поинтересовался Вукославлевич. – Ему дали мало денег, он поспорил с отцом, между ними возникла ссора, и он – возможно, в состоянии аффекта – задушил своего отца. В моей практике было несколько подобных случаев.

– Тогда Зоран – абсолютный идиот, – сказал Дронго, – а мне он показался вполне нормальным человеком. Ведь он поднялся в апартаменты отца сразу после Даниэлы и видел охранника, сидевшего у дверей. Отцу достаточно было громко крикнуть, чтобы охранник ворвался к нему на помощь. Уже не говоря о том, что главным подозреваемым стал бы сам Зоран, который последним входил к вашему вице-премьеру.

– Он мог напасть внезапно, – не сдавался Вукославлевич.

– В таком случае кто позвонил Петковичу примерно через час? Или Зоран решил так отчаянно рискнуть, не понимая, что его могут разоблачить? И если это заранее спланированное убийство, то почему в последний момент алиби Зорану обеспечивается таким глупым и непродуманным ходом? И учтите, что я еще не говорю о моральной составляющей этого дела. Обвинять сына, пережившего потерю отца, по меньшей мере аморально. Судя по всему, за последние годы они достаточно близко сошлись с отцом, он даже познакомил его со своей девушкой, живущей в Германии.

– Вы меня не убедили, но я передам ваши слова в наше министерство иностранных дел, – согласился Вукославлевич. – Однако, выгородив Зорана, мы не приблизились к раскрытию преступления и не знаем имя убийцы. Не забывайте, что вас пригласили в Белград не адвокатом Зорана, а в качестве эксперта, который должен попытаться найти конкретного убийцу. Мы до сих пор не можем понять, как произошло это загадочное убийство.

– Именно этим я сейчас и занимаюсь, беседуя с господином Бачановичем, – напомнил Дронго.

– В таком случае успехов вам, – поднялся Вукославлевич и быстро вышел из кабинета.

– Пусть почувствует, как сильно они меня прессовали, – со злорадной улыбкой произнес Бачанович.

– Вы учились с ним вместе? – спросил Дронго.

– Да, в одной группе на юридическом факультете. Он был нашим старостой и учился лучше всех. А потом успел еще защитить диссертацию. Петр всегда был лучшим в нашей группе и первым занял такой важный пост.

– Вы тоже считаете, что я напрасно «выгораживаю» Зорана?

– Я считаю, что вы слишком самоуверенны. А если окажется, что это он каким-то образом причастен к убийству? После одного-единственного разговора составить себе мнение о человеке! Боюсь, ваша самоуверенность вас подведет.

– Это не самоуверенность, Бачанович, это мой опыт. Двадцатичетырехлетний молодой человек вырос во вполне обеспеченной и интеллигентной семье. Его дед сейчас вице-спикер хорватского парламента, а мать достаточно быстро вышла замуж за известного врача, с которым живет уже шестнадцать лет. И мальчик рос в такой семье. Последние годы он учился в Германии. И вы хотите, чтобы я поверил, что такой молодой человек мог хладнокровно спланировать и осуществить убийство своего отца?

– Я не говорил про убийство. Я сказал, что он мог быть каким-то образом причастен. А если мы его выпустим, то обратно уже не получим.

– И тем не менее я бы предложил рискнуть. Он и так достаточно потрясен смертью отца, чтобы еще так долго держать его под домашним арестом.

Бачанович промолчал, решив дальше не спорить. Они уточнили еще несколько моментов по протоколам допросов, и в десятом часу вечера бывший руководитель следственной группы наконец уехал домой. Когда он ушел, Орлич тяжело вздохнул.