– Вы стали бояться смертных грехов? – рассмеялась Даниэла. – С каких пор? В прошлый раз вы показались мне убежденным атеистом.

– Скорее агностиком, – возразил Дронго. – Я хотел спросить об обеде, на котором вы были вместе с супругами Петковичами. Вы не почувствовали, что Баштич нервничает или ведет себя как-то по-особенному?

– Нет, не почувствовала.

– После всего, что произошло в особняке, кто развозил вас по домам? Машины кабинета министров или сотрудники службы безопасности?

– Разумеется, сотрудники. Кстати, вообще не хотели отпускать по домам, уверенные в том, что убийца среди нас. Но потом все-таки приняли решение отпустить всех по домам.

– Ясно. Спасибо вам еще раз. Надеюсь, что мы обязательно увидимся до моего отъезда.

– Хотелось бы верить, – пошутила она на прощание.

Дронго положил трубку. Надо успокоиться и вспомнить все, что он услышал за вчерашний день. Это был необычный день с точки зрения изучения психологии убитого. Дронго пошел в душ и открыл горячую воду. Если бы эти упертые чиновники понимали, как важна его встреча с премьером, но они думают только о своих креслах и должностях, как, в общем, и повсюду в мире. Нужно завтра утром позвонить генералу Обрадовичу. Он воевал, был ранен, его не смутят чиновничьи игры.

На следующее утро Дронго позвонил генералу. Тот выслушал его и долго молчал. Затем спросил:

– Вы действительно считаете, что так будет лучше для вашего расследования?

– Убежден.

– Хорошо, я постараюсь переговорить с нашим министром. Вы должны понимать, что я, как заместитель министра, не имею права выходить на самого премьера через голову своего непосредственного руководителя. Я ему доложу, и он сам примет решение…

Конечно, Обрадович был прав, но терялось драгоценное время. Дронго поблагодарил генерала и положил трубку. В этот день они с Орличем почти не работали, ожидая телефонного звонка, который прозвучал только в пятом часу вечера.

– Завтра в десять утра, – коротко сообщил генерал Обрадович.

– Большое спасибо, я верил, что именно вы сможете мне помочь, – немного лицемерно произнес Дронго.

– Это не я, – ответил генерал, – этого приема добился Вукославлевич. Его непосредственный руководитель отказался звонить премьеру, но разрешил своему заместителю самому попытаться договориться об этой встрече. Вукославлевич был на приеме у премьера и все ему объяснил. Завтра в десять утра премьер будет вас ждать. И учтите, что вам нужно взять с собой вашего переводчика – капитана Павла Орлича.

– Спасибо Вукославлевичу, – сказал Дронго, – вот уж не думал, что и он ходит в моих друзьях. И вам спасибо, генерал, за приятную новость.

Орлич счастливо улыбался. Еще через двадцать минут позвонили из приемной премьера и подтвердили информацию о завтрашней встрече.

В половине десятого утра они были уже на приеме у премьера. Он оказался приветливым, достаточно коммуникабельным человеком, который внимательно выслушал гостей и ответил на их вопросы. В заключение Дронго высказал свою просьбу. Премьер нахмурился, к нему с подобными просьбами еще никто не обращался. Он испытывающе взглянул на Дронго и спросил:

– А если вы ошибаетесь? Вам не кажется, что проводить подобные операции означает очень сильно рисковать репутацией не только отдельных чиновников, но и всего нашего государства?

– Я действительно могу ошибаться, – согласился Дронго, – но именно поэтому прошу о негласном расследовании. Ведь основная задача, из-за которой меня пригласили, – раскрыть убийство господина Баштича. А информация, о которой мы говорим, не может быть добыта только моими личными усилиями.

– Мне необходимо подумать, – ответил премьер, – и только тогда я дам вам свой ответ. Я не могу просто так отдать подобное указание.

– В любом случае вы ничего не теряете – ни свою репутацию, ни свой имидж. Потеряет только один человек, и он перед вами, ведь все ошибки можно списать на меня. Я рискую своим наработанным авторитетом гораздо больше. Но именно поэтому прошу, чтобы это было абсолютно независимое и, самое главное, тайное поручение, которое можете дать только вы один.

– Я давно собирался это сделать, – признался премьер, – но вы меня немного опередили.

Дронго понял, что пора уходить. Они поднялись вместе с Орличем. Премьер обоим пожал на прощание руки.

– Думаю, что смогу для вас что-то сделать, – сказал он, – хотя вы поставили максимально короткие сроки. Но мы постараемся вас не подвести, господин эксперт. Мне сказали, что у вас вообще не бывает неудач. Неужели подобное возможно?

– Конечно, бывают, – не согласился Дронго, – я ведь живой человек, а не машина. Но в отличие от машины я не останавливаюсь на своих ошибках и не прерываю свою программу, а продолжаю упрямо и методично проверять другие версии, чтобы рано или поздно добиться нужного результата.