– Нет, – поправила его Нана, – из тех, кто, в принципе, бывает в издательстве. Значит, и Андрей тоже. В комнату охраны мог войти кто угодно. Вот идиоты! Неужели даже теперь Сашка будет упираться по поводу «Цезаря»? И главное, я ведь только вчера ему еще раз говорила о том, что надо менять агентство, а он все Родюкова своего защищает. Помочь ему, видите ли, хочет. Допомогался. Ладно, давай быстро решать, как будем держаться. Своих сдаем или как?

За завтраком они говорили только о том, какие показания давать об отношениях внутри треугольника «Андрей – Катерина – Александр», теперь же, когда выяснилось, что накануне пропал пистолет, Нане пришло в голову, что убийцей мог быть кто-то еще, помимо братьев Филановских. Собственно, эта мысль зародилась в ней даже раньше, еще в тот момент, когда они с Антоном выходили из квартиры. Может быть, преступник хотел убить именно Катю, а может быть, просто хотел устроить крупные неприятности директору издательства и его брату, и на месте Катерины мог бы, в принципе, оказаться любой человек, так или иначе связывающий Александра и Андрея. Как хорошо, что Антон всю ночь провел в ее квартире! Хотя бы его можно не подозревать.

– Нана, у меня в этом издательстве «своих» нет, – спокойно ответил Тодоров. – Они мне все одинаково чужие. И потом, я все-таки в розыске работал, и для меня вопрос раскрытия убийства по-прежнему важнее личного спокойствия директора. Тем более что директора я не люблю, и ты об этом прекрасно знаешь теперь. Так что для меня проблемы нет. Что знаю – расскажу, а уж ты можешь относиться к этому, как тебе угодно.

«Обиделся, – подумала Нана, – обиделся на мои слова, которые я сказала еще дома, перед выходом». Но, по большому счету, он прав, если Сашка и Андрюша к убийству не причастны, надо сделать все, чтобы как можно быстрее это установить. Стало быть, придется сдавать всех. И Степу Горшкова, который не далее как два дня назад высказывал идеи о том, что Филановского надо остановить. Каким способом остановить? А почему бы и не таким? И Станислава Янкевича, который так ненавидит Сашу, что даже не может этого скрыть, о его ненависти уже все издательство судачит. И новенькую из рекламной службы, Марину Савицкую, брошенную Сашей любовницу. Какими глазами она смотрела на Филановского на вечеринке! Как будто у нее в каждом зрачке по ружейному дулу, честное слово. Нане донесли, что видели Марину рыдающей, значит, там не все так благостно и безоблачно, как бывало у Саши с другими его пассиями. А Лена, Сашина жена? Она видела, как Катерина прижимается к ее мужу, вполне возможно, она и про Марину что-то знает. Терпела, терпела столько лет – и терпелка кончилась. Вообще-то на Елену это не похоже, характер не тот, но кто знает… А может быть, Катю застрелили компьютерные мальчики, которым недвусмысленно дали понять, что об их вороватых замашках уже известно и будет доложено директору, вот они и решили провести отвлекающий маневр, чтобы у Филановского голова о другом болела, тогда он об их дорогостоящих шалостях и не вспомнит. Сомнительно, конечно, но чего в жизни не бывает. Все, что известно ей, Нане, известно и Антону, у нее нет от него секретов, они – близкие люди, вот пусть он все это и рассказывает оперативникам и следователю.

– Хорошо, – кивнула она, словно соглашаясь с собственными мыслями, – расскажи им все, что знаешь. Я их сразу на тебя переключу, ты в раскрытии преступлений лучше разбираешься, а сама буду за пистолет отдуваться и за родюковских придурков.

Через две минуты они припарковали свои машины перед зданием издательства «Новое знание» и вошли внутрь. В стеклянной будке рядом с турникетами сидели двое: старший смены охранников и незнакомый молодой мужчина, который, увидев Антона, радостно взмахнул рукой:

– Здорово, Тодор! А я в списке сотрудников твою фамилию увидел и все думаю, ты или не ты.

– Я, как видишь, – приветливо улыбнулся Антон. – Надо же, как судьба свела! Нана Константиновна, познакомьтесь, Олег Баринов, мы с ним в одном отделе работали, правда, недолго, он только-только пришел к нам, а я уже к увольнению готовился. Но пару-тройку разбоев мы с ним на пару раскрыли.

И как-то словно само собой получилось, что разговаривал старший лейтенант Баринов в основном с Антоном, а Нана только присутствовала, внимательно слушала и изредка отвечала на те вопросы, ответить на которые Тодоров не мог. Например, о том, почему директор издательства Александр Филановский так упорно не хотел менять охранное агентство, несмотря на многочисленные докладные руководителя службы безопасности. Уж не потому ли, что знал: при необходимости у разгильдяев из «Цезаря» всегда можно, улучив момент, спереть оружие, и никто потом не докажет, кто именно его взял?

Вопрос Нане не понравился, но в глубине души она вынуждена была признаться себе: не может она дать голову на отсечение, что Саша Филановский – не убийца. Да, она знает его много лет, и знает как человека доброго, широкого, щедрого, умеющего прощать даже такое, чего другой бы и не простил никогда, любящего жизнь и людей. Но кто сказал, что такой человек не может взять в руки оружие и выстрелить в другого человека? Сашка – собственник, она сама говорила об этом Антону сегодня ночью, и за свою собственность он горло готов перерезать любому. А брата Андрюшу он воспринимает именно как свою собственность.

Впрочем, пока еще не доказано, что Катерину застрелили именно из того «ИЖа», который был на вооружении у сотрудников «Цезаря» и пропал накануне. Может быть, оружие было совсем другое. Пистолет наверняка отстрелян, образцы выпущенных из него гильз и пуль должны быть в пулегильзотеке, так что установить истину несложно. Вот пусть сначала ее установят, а потом будем разговаривать.

И все-таки, мог Саша убить или нет? А Андрей, задумчивый философ, которого мало что может вывести из себя? А Степан Горшков? Стас Янкевич? Елена Филановская? Марина Савицкая?

Сколько подозреваемых…

– Слушай, ну и серпентарий это ваше издательство, – заметил Баринов, еще раз окидывая взглядом список, составленный со слов Антона Тодорова. – Как же вы тут живете, когда одна половина сотрудников ненавидит другую? И из каждой половины еще по половине ненавидит шефа.

– Да вот так и живем, – усмехнулся Тодоров, – в любви и согласии.

Они сидели в небольшой комнате, которую в рабочее время Тодоров делил с двумя другими сотрудниками службы безопасности издательства «Новое знание».

– Вот я и вижу, – хмыкнул Баринов. – А главный ваш куда смотрит? Или ему по барабану? Вы же как на пороховой бочке сидите, в любой момент может рвануть. Он что, не понимает?

Антон неопределенно пожал плечами. Что он может сказать? Откуда ему знать, какие мысли бродят в голове у его единокровного брата Александра? Знает ли он о том, какая атмосфера царит в издательстве? Говорит ли ему кто-нибудь об этом? Или он живет в придуманном им самим мире всеобщей любви и даже не подозревает, к каким последствиям приводит эта выдуманная любовь?