Не дожидаясь от Майкла ответа, доктор быстро глянул в его зрачки и нащупал пульс, замерев на несколько секунд. Затем, уже уходя к дверям, он бросил солдатам сопровождения:

— Он в порядке. Можете вести.

— Кандалы надеть? — уточнил один из сопровождающих врача солдат.

— Навряд ли это стоит делать, — пожал плечами доктор, — Последствия воздействия излучения сонара пройдут еще не скоро. Вон его коллега еще и подняться не может. Боюсь, что в кандалах вам придется его тащить волоком. У него не хватит сил. Впрочем, решайте сами.

— Еще чего, — возмутился второй солдат. — Пусть сам тащится. А я его пинками подгонять буду.

Пехотинцы вскинули короткие автоматы, едва не упирая их в грудь Малыша. Один из них сдвинулся в сторону, освобождая путь к двери, а второй требовательно качнул стволом оружия:

— Двигай! И не вздумай геройствовать, — предупредил он, но, судя по взгляду, ему сейчас было очень неуютно рядом с жутким гигантом, каким выглядел Никсон. — Только дернись, и я тебе задницу поджарю.

— Тебя на допрос, брат, — крикнул вдогонку Упырь. — Помни, что мы в полном дерьме, а Гунн где-то рядом.

— Топай живее! — рявкнул тот из конвоиров, который обещал поджарить задницу, ткнув приостановившегося Малыша в спину стволом автомата.

Взгляд, которым Майкл одарил конвоира, заставил того испуганно шарахнуться в сторону, поднять автомат выше, словно бы прячась за ним. Ничего не сказав, Никсон последовал за первым конвоиром, чувствуя, как в руках появляется почти осязаемый зуд от желания посворачивать всем шеи.

Его провели по коридору мимо охраняющих двери кубриков часовых, которые сейчас собрались посередине коридора и о чем-то неторопливо беседовали» Затем спустились по широкой лестнице на первый этаж, где в правом крыле основного казарменного здания базы раньше располагалась комендантская рота, выполняющая на базе скорее функции военной полиции. И наконец, снова пройдя коридор, просторный пустой кубрик и еще один коридор, остановились у дверей бывшего кабинета командира комендантской роты. У дверей, скучая и пялясь в окно, расположенное в торце коридора, маялся часовой. Один из конвоиров, постучав, заскочил в кабинет и тотчас вернулся назад.

— Заходи. И не забывай, что мы тут, за дверью. Начнешь быковать — пожалеешь, что родился на свет.

Малыш шагнул в кабинет, осматриваясь по сторонам. Теперь он понял, почему тот, кто обосновался в этом кабинете, сделал выбор в пользу апартаментов командира комроты. По сравнению с кабинетиками командиров других подразделений эта комната действительно выглядела апартаментами. Тяжелая псевдодеревянная мебель, массивные кресла, вместительные шкафы для документации... В комнате даже стояли громоздкий диван и огромная кадка с каким-то причудливым пышным деревом.

Стоящий у окна высокий стройный мужчина, облаченный в идеально сидящую форму лейтенанта имперской разведки, даже не повернул головы, словно в кабинет вошел не опасный пленник, а милый коллега по службе.

— Один мудрец далекого прошлого как-то сказал, — заговорил лейтенант через пару минут молчаливого созерцания мира за окном, — война — всегда война. Ей трудно быть иною. Куда опасней мир, коль он чреват войною. Вы нашли здесь то, что искали?

Майкл стоял набычившись, размышляя над тем, как себя повести в этой странной ситуации. В конце концов он решил, что пойти на конфликт никогда не поздно, а начав разговор, можно, по крайней мере, узнать, что здесь происходит.

— Это риторический вопрос или вас действительно интересует мое видение мира? — усмехнулся Малыш, стараясь, чтобы улыбка не получилась издевательской или злобной.

— Нет, не интересует, — ответил улыбкой офицер, оторвавшись наконец от окна и возвращаясь за огромный рабочий стол. При этом его начищенные до зеркального блеска ботинки отразили яркий солнечный лучик, пробравшийся в окно. — Мне интересно совсем другое. Доволен ли ты тем, чем стал? Доволен ли ты тем, что имеешь?

Он направил на Малыша сканер, выдающий данные о военнослужащем по его бирке-чипу, видимо позаимствованный на складе базы!

— Вы можете предложить мне лучшее? — Майкл почувствовал, что теперь-то его улыбка точно превращается в саркастичный оскал. — Вы себя торговцем человеческими душами считаете?

— Души тут ни при чем, — пожал плечами имперец. — Все много проще. Перед тобой, так же как и перед многими другими, сейчас стоит выбор: бороться и стать тупым животным для выполнения единственной задачи — быть пушечным мясом или принять нового хозяина и служить ему верой и правдой. Выбор невелик, но не очевиден. Как тебя зовут?

— Рядовой Никсон, разведывательный батальон Первой дивизии Земного флота, — скороговоркой выпалил Малыш, как их учили еще в учебке.

— Все верно, рядовой Никсон, — кивнул лейтенант, сверившись с выданными сканером данными.

— В соответствии с разделами международного договора о военнопленных...

— Какой договор, солдат? Мы не пребываем в состоянии войны. Да и договор между Федерацией и моими хозяевами не подписан, — отмахнулся лейтенант, прервав Майкла на полуслове.

— А на кой черт я вам сдался? — искренне удивился Малыш.