— Какое отношение это имеет к тату? — вновь повторил свой вопрос калека, уже теряя терпение.

Михаэль осекся на полуслове и, глубоко вздохнув, пояснил:

— Это знак. Такие татуировки накалывают себе члены группировки в знак принадлежности к братству.

— Бандитской группировке? — прямо спросил Нортис. — Это банда?

— Да, — признался Михаэль. — Самая настоящая банда. И до того как сломать позвоночник, я был одним из них. Теперь доволен? Они называют себя «Нулями», в знак того, что когда-нибудь все попадут в нулевой сектор. В это райское местечко, где обнаженные девушки подают тебе коктейли на плетеных подносах, где плещутся ласковые теплые волны, где над зеленым лугом летают разноцветные бабочки…

— Я понял, понял, — прервал Нортис разошедшегося старика. — Группировка с названием «Нули», татуировка на руке означает «Стремление к нулевому сектору». Что они хотят, тоже понятно — захапать побольше денег, чтобы попасть в некое райское местечко, называемое «Нулевой сектор». И ты в это веришь?

— А? — старик вздрогнул и вырвался из сладостных грез. — Во что я верю, сынок? О чем ты?

— Михаэль, нет никакого нулевого сектора, — терпеливо пояснил калека. — Нет и никогда не было. Вам просто промывали мозги. Рассказывали сказки, перед тем как послать на воровство или грабеж. Вот и все.

— Не говори так! — вскинулся Михаэль. — Нулевой сектор существует! Я это знаю!

Нортис мог начать возражать или даже посмеяться над верящим в сказки стариком, но, взглянув в глаза Михаэля, он понял, что его не переубедить. Вместо этого он спросил:

— Как ты сломал позвоночник? Или это секрет?

— Да какой там секрет, — Михаэль горестно махнул рукой. — Я за этот «секрет» уже отмотал весь срок, что положено. Меня и еще троих человек послали на дело — добраться по вентиляционным коробам до склада с рабочими роботами и уничтожить их. Раскурочить к чертям. Вроде как хозяин этого добра отказался платить нашей банде за «крышу», и его решили наказать. Чтобы в следующий раз был посговорчивее. Кто же знал, что на складе активированный охранный дроид! Я едва спуститься успел… — старик прервался, заново переживая события прошлого.

— И он тебя тут же оприходовал, — догадался калека.

— Ага, — кивнул старик. — Лучше и не скажешь — как есть оприходовал. На всю оставшуюся жизнь. Как мне потом объяснили копы, дроид был запрограммирован не на убийство, а на обездвиживание. Вот он меня и обездвижил. Подельники мои как это дело увидели, то и слиняли сразу. А я там остался, — губы Михаэля задрожали, и он едва слышно добавил: — Я там до самого утра лежал, рукой шевельнуть боялся. А робот этот клятый вокруг меня все кружил, и кружил, и кружил… Пока хозяин не явился и полицию не вызвал…

— Понятно… — сочувственно протянул Нортис, одновременно лихорадочно занося в браском новую информацию — все, что удалось узнать о татуировке и ее значении. Хотя ценность новой информации была невелика. Тату оказалось дешевым знаком, который наносили всем подряд — в знак принадлежности к банде. Неимоверная тупость и готовый повод для ареста. Внешников вербовали в банду, кормили сказочками о райском саде в нулевом секторе, обещали безбедную жизнь, а затем выбрасывали, словно использованный дозер. И Михаэль яркий тому пример.

— Месяц я в больничке тюремной провалялся, — тем временем продолжал рассказывать старик. — Чтобы восстановить подвижность, пришлось продать несколько органов — селезенку и обе почки, с заменой на имплантаты. Потом тюремный срок. А как освободился, то оказалось, что никому я больше такой и не нужен — еле ходящий. Такие вот дела, сынок. Но хоть раз в жизни мне все же повезло — жив остался, да еще и работенку эту подыскал. Теперь я сыт и в тепле. А больше одинокому старику и не надо! Я всем доволен! — словно убеждая самого себя, почти выкрикнул Михаэль. — Всем доволен!

— У тебя и правда очень хорошая работа, — торопливо поддакнул Нортис. — Мне о таком месте даже и мечтать не приходится.

— Да, сынок. Мне и впрямь чуть больше свезло, чем тебе, — уже более спокойно произнес Михаэль и даже попытался расправить искривленные плечи, но не сильно в этом преуспел.

— Михаэль, взгляни вот на это фото, — калека вывел на экран браскома увеличенный фрагмент татуировки неизвестного насильника и повернул его к кладовщику.

Тот подслеповато прищурился и начал внимательно изучать фотографию. Спустя несколько томительно долгих минут он оторвался от экрана и уверенно сказал:

— Гизо Игольщик сделал. Точно его рук дело.

— А ты уверен? — осторожно спросил калека. — Не ошибаешься?

— Нет! — мотнул головой старик. — Я уже видел точно такие тату — Гизо их только за большие деньги набивает. У него вместо правой кисти татуировочная машинка стоит. Ею и набивает.

— Гизо Игольщик, — медленно повторил Нортис. — Понятно. Спасибо тебе, Михаэль. С меня причитается.

— Да не за что, сынок. Ничего ты мне не должен. Разве что пару туб с пивом — чтобы старика побаловать. А зачем ты спрашивал-то? Что тебе с того?