Убедившись, что сетевое соединение стабильно и что запущенные программы исправно работают, Нортис покинул свой новый дом и отправился к возвышающейся посреди РМЦ громадине промышленного робота. Пока не будет отлажен и запущен «Проходчик», нечего было и думать о начале работ над разгребанием перекрывшего основной туннель завала. Не то чтобы Нортису был интересен итог этой крайне рисковой авантюры с подпольной добычей артианита, но ему нравилось восстанавливать древнего робота, видеть, как одна за другой оживают бортовые системы и как красные тревожные огоньки индикаторов состояния сменяются на успокаивающе зеленые. И успокаивает получше медикаментов — калеке достаточно было поработать несколько часов, чтобы обрести внутреннее душевное спокойствие и отвлечься от мыслей о своей главной цели. Особенно сейчас, когда запущенный на всю мощность терминал просеивал сетевую информацию сквозь фильтры поисковых программ и искал нужные совпадения.

Кивнув согласно своим мыслям, калека прибавил оборотов электродвигателю, и платформа ускорила движение. Нортиса ждала работа.

Едва завидев в сумраке фигуру гиганта, шагающего раскачивающейся походкой, все обитатели коридоров поспешно бежали, ковыляли или ползли к боковым ответвлениям проходов и ныряли в их спасительную темноту. Те, кто не успел убраться с дороги, прижимались к стене или старательно притворялись мертвецами, со страхом прислушиваясь к хрусту мусора под подошвами ботинок пятьдесят восьмого размера. Все жилые зоны сектора мгновенно облетела новость дня — берегитесь, по коридорам бродит смерть.

Сам Клык вышел на охоту, и вот уже седьмой час верный пес Большого Брата упорно месит грязь коридоров, расспрашивает мелких наркодилеров, беседует с уличными сутенерами и их подопечными, общается с барменами и продавцами хот-догов, заглядывает в гости к владельцам жилмодов и снисходит до нищих и мутов. И всем им без исключения Клык задает одни и те же вопросы: «Видел ли кто Гизо Игольщика, Майка и еще пару рядовых быков», «Если видели, то когда? С кем разговаривали? Куда пошли потом?» И так коридор за коридором, вопрос за вопросом. И даже если человек страдал провалами памяти, амнезией или склерозом, даже если он плавал в наркотических грезах, стоило ему заглянуть в маленькие свирепые глазки Клыка, как ему тут же находилось что вспомнить и сказать.

Клык искал. Искал упорно и методично. Его вел приказ ББ, приказ хозяина. Сначала исчез Гизо Игольщик, не прошло недели и такая же участь постигла Майка. И ладно бы их просто убили и ограбили, бросив мертвые тела в коридорах, — хотя решиться ограбить «нулей» мог только сумасшедший, — но трупов не было. Они просто бесследно исчезли. Помимо Майка испарились и БигМак с Дрыгом — опытные боевики, умеющие обращаться с оружием. И тоже словно испарились.

Телохранитель ББ был недалек умом, зато отличался преданностью, методичностью, завидным упорством и устрашающей внешностью. Поэтому Большой Брат был уверен — его верный пес скоро вернется с добычей в стальных клыках. Клык обязательно выяснит, кто именно виновен в этих странных исчезновениях. Выяснит и разберется с проблемой. Разберется быстро, умело и навсегда.

Клык и не подозревал, что стоило ему скрыться за следующим поворотом, как под тусклый свет уличных светильников выползали местные обитатели, сбившись в плотные кучки, пониженным голосом обсуждали происшедшее и пытались угадать, что случилось с четверкой «нулей». Почти все сходились в мыслях, что они давно уже мертвы. Поэтому больше гадали о том, как именно они покинули этот бренный мир. Кто осмелился поднять руку на «нулей»? Предположений было много — внутренние разборки в банде, перестрелка с полицией, передоз наркоты. Никто толком ничего не знал, и разговор шел лениво и то и дело сворачивал на посторонние темы.

Но в одной из групп обсуждение шло гораздо оживленнее. Около десятка людей сгрудились вокруг пошатывающегося оборвыша, в котором только слепой не узнал бы Мика Дозу — местного нарка, худого и страшного, как сама смерть. Обычно этого тощего неудачника никто не замечал, но сегодня Мик был в центре всеобщего внимания. Нервно дергаясь и поминутно раздирая обломанными ногтями зудящую шею, Мик Доза вещал:

— Иду я, з-значит, по тому коридору, никого не трогаю, не обижаю…

— Заморыш, да кого ты обидеть-то сможешь? — обидно загоготал один из слушателей, щеголявший в рваном комбинезоне ремонтника. — Тебя самого кто хочешь обидит!

— В-вот сам и расказ-зывай тогда, раз-з такой умный, — Мик демонстративно приподнял свой тощий зад с продавленной пластиковой коробки, выступавшей в роли кресла.

— Постой, постой, Мик, ну чего ты, — вразнобой загалдели остальные, и сразу пять рук опустилось на плечи наркомана, опуская его на место. — Не обращай на него внимания, рассказывай дальше. Джек, а ты не лезь в разговор! Не хочешь слушать — иди погуляй!

— Да ладно, че вы в самом деле, — смущенно проворчал Джек и протянул Мику почти допитую банку с пивом. — Вот, держи, Мик, промочи горло.

С достоинством приняв подношение, Мик отпил крошечный глоток пива, обвел слушателей взглядом воспаленных глаз и, понизив голос до заговорщицкого бормотания, продолжил:

— Так иду я, значит, по своим делам — на ту мусорку в тупике сто семнадцатого перехода. Там если хорошо порыться, то много чего надыбать можно! Один раз я даже браском там отыскал! 3-зуб даю не вру! Настоящий брас, столько сломанный и овощным желе з-заляпанный! Но все одно я его сдал Питу Старьевщику за семнадцать кредитов. Семнадцать кредов и все мне! Пит еще спрашивает — мистер Мик, чем брать будете? Доз-зерами или карточкой? А я ему в ответ — мне, милейший, карточка ни к чему, давайте доз-зерами, но только не с бодягой какой, а с трехпроцентной снежной пылью. Пит как услышал, так с таким уважением на меня глянул! Сраз-зу понял он — я в делах раз-збираюсь, обдурить себя не дам! Достает из кармана цельную, еще не распечатанную упаковку снежной пыли и говорит…