Лия пошла на голос.

Пройдя совсем немного, она увидела старую женщину, пришедшую в лес за хворостом. Хотя туман и помешал старушке, она успела собрать достаточно сучьев и хотела уже возвращаться, когда услыхала голос Лии и ответила ей, понимая, что это был голос попавшего в беду ребенка.

Торопившаяся домой Лия спросила, как перебраться на другую сторону ущелья.

– Дитя мое, ради Бога, не делай этого! – взмолилась добрая женщина. – У этого ущелья не склоны, а отвесные скалы. Чтобы перебраться на ту сторону, надо иметь крылья птицы, а чтобы перескочить бушующий поток, надо стать ланью.

– Тогда, добрая женщина, – попросила Лия, – укажи мне иную дорогу, по которой я смогла бы добраться к моему батюшке.

И она сказала, что отец ее живет в Хомбурге.

– Ах, как ты заблудилась, дитя мое! – воскликнула старушка. – Дорога в Хомбург отсюда далеко!

– Даже если далеко, скажите, где она. У меня хватит смелости найти ее.

– В таком тумане ее не найти, дорогая детка. Лучше переждать. Туман продержится не больше суток.

– Но где же мне его переждать?.. Нет ли поблизости постоялого двора?

– На четыре лье в округе нет ни одного. Но я с удовольствием пригласила бы тебя к себе, в мою бедную хижину.

Лия с признательностью приняла приглашение гостеприимной старушки, которая привела девушку прямо к дому, несмотря на густой туман.

Крошечная хижина доброй женщины ютилась у самого подножья горы. Состояла она из одной, весьма жалкой на вид, комнатушки.

Лия огляделась, ища, куда бы сесть.

– Присядь на эту циновку, – предложила старушка и протянула гостье кружку молока и ломоть черного хлеба.

Затем, вздохнув, проговорила:

– Это все, что я могу тебе сегодня предложить, детка. Но не всегда я была такой бедной! Когда мы жили в деревне по ту сторону горы, у нас были дома, сады, поля и луга, овцы и коровы. Меня называли богачкой. Но мой единственный сын пустил на ветер все наше состояние. И все же – Бог свидетель! – не об утраченном добре я плачу. Мои слезы – слезы любви!

– Но разве ваш сын не был дурным человеком? – спросила Лия.

– Нет-нет! – запротестовала старая женщина. – Никто не заставит меня роптать на сына!.. Нет! Он был добрым, но слишком легкомысленным юношей. В том, что из него не вышло ничего путного, скорей виновата я сама! Я совсем не наказывала его за провинности… Господь дал мне доброе поле, но, по своей слабости, я посеяла на нем плевелы.

И бедная женщина разразилась рыданиями.

Лии было очень жаль старушку, и она, как могла, стала утешать ее.

Утерев слезы, хозяйка постелила на охапке сухих листьев постель для гостьи.

– На то была Господня воля! – проговорила, наконец, она. – И что Бог ни делает, все к лучшему.

Лия уже почти заснула, когда громко постучали в дверь.

– Кто там? – спросила старушка.

– Путник, ищущий ночлега. Пустите переночевать, добрая женщина! – донеслось с улицы.

– Хозяюшка! Умоляю вас! Не отворяйте!.. Вдруг это лихой человек?

– Не волнуйся, дитя мое, – отвечала та. – Какой интерес злодею искать нас в этой глуши? И какая ему корысть убивать ребенка и старуху?.. Нет, это просто кто-то заблудился в лесу, и если я его не впущу, он может упасть в ущелье… Брать такой грех на душу я не желаю.

И добрая женщина открыла дверь.

Неизвестный вошел. Он был закутан в плащ по самые глаза. Раздув огонь, старушка, как и Лие, подала путнику молока и хлеба, пригласив перекусить, чем Бог послал.

Но, тряхнув головой, тот отказался и пристально посмотрел на хозяйку дома, освещенную огнем очага.

– Что же ты не ешь, добрый человек? – спросила та.

– Ты, должно быть, проголодался… Я угощаю тебя от чистого сердца. Ешь. Не стесняйся.

– Я не притронусь к пище, пока вы не простите меня, – отвечал путник, отбросив плащ и показав залитое слезами лицо.

– Сынок! – воскликнула старая женщина.

– Матушка!.. Простите меня!.. Матушка! – раздалось в ответ.

И они обнялись.

Так блудный сын возвратился к матери.

Ах, сколько было радости, восторгов и слез! Когда все успокоились, сын поведал матери свою печальную историю.

Вот ее краткое изложение, дорогие дети.

Пока позволяли унесенные из дома деньги, юноша вел жизнь беззаботную и рассеянную. Затем наступила нищета, а следом – болезни и близкая смерть.

Юноша задумался над своим существованием и понял, сколь велик был его грех перед Богом и матерью. Наступило раскаяние. Он стал молить Бога о прощении и поклялся, что вернется к матери, если только выздоровеет.