Что тут началось! Послышались удары, а вслед за ними вопли и проклятия.

Солдаты, заранее получившие вознаграждение за усердие, старались на совесть.

– Помогите! Убивают! – вопил сеньор Лисицино. – Ради Бога! Откройте дверь!

Но король, верный договоренности, заперся на все замки и, не жалея сил, укрепил входы в свой кабинет.

Сеньор Альберти был бы непременно убит, если бы на шум не примчалась королева. Она была в одной ночной рубашке, с подсвечником в руке. Завидев ее, солдаты в страхе разбежались, а сеньор Лисицино, избитый и посрамленный, скрылся в своей комнате.

Проходя по коридору, Пьеро звонким фальцетом громко пропел на мелодию знаменитого ноктюрна слова, знакомые экс-министру до боли: «Ради Бога! Откройте дверь!»

Глава VII «С ПЕРВЫМ АПРЕЛЯ!»

Наступило 1 апреля. Короля, простоявшего всю ночь у замочной скважины, страшно просквозило, и он дрожал, как осиновый лист; а чихал он так, что стекла едва не лопались. Желая согреться, Его Величество отбивал такт, стуча по ножке трона.

Вдруг в зеркале он заметил какого-то человека с жутким лицом, повторяющего все его движения и косо на него поглядывающего.

Король испуганно вскрикнул и схватился за рукоять шпаги.

Человек в зеркале сделал то же самое.

Увы! – дорогие дети, незадачливый монарх не узнавал самого себя!.. Да и вас, наверняка, ввели бы в заблуждение эти неожиданно поседевшие волосы, покрасневшие глаза и страшно распухший нос!

В этот момент постучали в дверь.

– Откройте, сир! Это я! – раздался голос сеньора Лисицино.

Пятясь от зеркала, король потянул дверную ручку и впустил экс-министра.

– Берегитесь, сеньор Лисицино, – шепнул он, концом шпаги указывая на грозного человека в зеркале, повторяющего все его движения. – Вот еще один заговорщик!

Злая усмешка искривила тонкие губы Лисицино, решившего, что король помешался.

– Сир, успокойтесь, – произнес он, – мы одни.

– Как одни?.. В таком случае чье же злое лицо смотрит на меня? И в чьей руке шпага?

– При всем уважении к Вашему Величеству должен сообщить, что это лицо принадлежит вам.

– Вы хотите сказать, что этот седой, красноглазый, сизоносый и так оглушительно чихающий тип – я?!

– Повторяю, сир, это вы. И то, что вы чихнули, тому подтверждение.

И в самом деле, в голове короля то и дело громыхали громы.

– Боже мой! – воскликнул несчастный монарх, когда утихла очередная гроза. – Значит, это я… Что за физиономия! А глаза! А нос!

Выронив шпагу, он закрыл лицо руками.

– Сеньор Альберти, – строго произнес он, немного погодя, – отныне, что бы ни произошло, категорически запрещаю вам говорить о заговорах.

В кабинете наступила тишина. Лисицино оказался в затруднительном положении: он готовился к штурму, но не знал, с какого фланга нападать теперь.

– Сир, – проговорил он наконец, старательно придавая голосу уверенность и беззаботность и небрежным жестом стряхивая пыль со своего бархатного камзола, – сир, вы любите камбалу-калкана?

– Люблю ли я калкана? – переспросил король и зажмурился от удовольствия. – Ах, сеньор Альберти, и вы еще спрашиваете…

– Я был уверен, что она вам очень нравится, – продолжал Лисицино, – поскольку вскоре вам собираются подать его к ужину. Несомненно, это доставит вам немалое удовольствие.

В предвкушении удовольствия король даже потерял дар речи и в ответ только кивнул головой.

– Что ж, тем хуже!

– Почему же тем хуже, сеньор Лисицино? – удивился король.

– После данного Вашим Величеством приказа я должен молчать…

– Нет, говорите! Я вам приказываю!

– Хорошо.

– Что «хорошо»?

– Этот калкан отравлен!

Вопль ужаса исторгся из груди монарха, и Его Величество едва устоял на ногах. Наклонившись к самому уху сеньора Лисицино, он шепнул:

– Я об этом догадывался.

– Ага! – удивленно воскликнул экс-министр. – А знаете ли, кто напитал ядом этого калкана?

– Да. Знаю, – отвечал король. – Но не говорите так громко. У этой твари ужасно тонкий слух.

– О! Тут бояться не приходится! Я только что видел, как эта, как вы изволили выразиться, тварь прошла по двору, направляясь в покои королевы.

– Вы ви… дели, как она шла по двору?! – спросил король и весь побелел от страха. – Вы уверены?