– Дорогу на базу покажешь? Посты?..

– Д-да! – между всхлипами пробормотал пленник. Сейчас он был готов на все.

– Ну, вот и молодец! – удовлетворенно кивнул Максим…

Мухаммаджонов наслаждался покоем и уютом своего кабинета. По службе у него все было в полном порядке, проблема с Бобошеровым вроде как была снята с повестки дня… Идибек Шукурджонович с удовольствием потягивал горячий чай.

Неожиданно дверь его кабинета распахнулась, и внутрь уверенно, по-хозяйски вошли два молодых человека в гражданской одежде. За ними – еще пара. Только, в отличие от первой, эти были одеты в черные комбинезоны без знаков различия, лица укрыты под масками, в руках – малогабаритные пистолеты-пулеметы.

У Идибека Шукурджоновича вдруг похолодело в груди, неприятно засосало в животе, он ощутил почти непреодолимое желание немедленно посетить туалет.

– Что здесь происходит? – стараясь ничем не выдать охватившего его страха, грозно спросил он. – Кто позволил вам врываться в служебные помещения?!

– Заткнись, – лениво посоветовал один из штатских. Второй, помахав в воздухе красной книжечкой удостоверения, представился:

– Министерство безопасности.

– И по какому вопросу?.. – Отставной полковник все еще надеялся на ошибку.

– Мухаммаджонов Идибек Шукурджонович?.. – спросил вежливый штатский.

– Да, это я… – очень тихо ответил начальник службы безопасности аэропорта.

– Вы арестованы по обвинению в пособничестве мятежникам, – немного торжественно провозгласил вежливый. – Вам придется проехать с нами.

Подполковник начал операцию по зачистке выявленных в последние дни связей Бобошерова…

Максим аккуратно расстелил на земле найденную в машине тряпку, что-то типа плащ-палатки, выложил на нее автомат. Неспешно опустился на колени, руки расслабленно легли на бедра. Прямая спина, прикрытые глаза. Едва заметно покачиваясь из стороны в сторону, Оболенский беззвучно шевелил губами.

– Что он делает? – Скопцов с любопытством наблюдал за малопонятными действиями товарища.

Вообще после придорожной схватки, когда Максим вдруг открылся с ранее незнакомой стороны, Василий за всеми его действиями смотрел с повышенным интересом.

Рождественский, сидевший рядом со Скопцовым, оглянулся на Максима, усмехнулся:

– Камлает. Шаман – он и есть Шаман…

– В каком смысле – камлает?

Максим, не открывая глаз, начал разбирать автомат. Причем каждую отделенную им деталь, прежде чем положить на тряпку, ласкал и оглаживал в ладонях.

– Он сейчас минут двадцать-тридцать этот автомат нянчить будет, – объяснил Артем. – Зато потом, не пристреливая, с ходу будет из него на полста метров пуля в пулю класть.

Василий продолжал наблюдать за Максимом. Сейчас Скопцов испытывал в отношении Оболенского что-то похожее на почтение. И – любопытство…

– Слушай, Монах, – обратился он к командиру. – А вот ты так тоже можешь?

– Как? – уточнил Артем.

– Ну, как Шаман там, у дороги…

– Нет.

– Но вы же вместе учились! – не отставал Василий.

– Вместе, – согласился Рождественский. – Но не совсем.

– Это как? – не мог понять Скопцов.

– После второго курса, когда все случайные отсеялись, провели тестирование, – лениво ответил Артем. – Был сформирован специальный взвод, который занимался по отдельной программе. Тридцать человек. Шаман был одним из них…

– А ты?..

– Я, – усмехнулся Рождественский, – оказался слишком нормальным. Я ведь в училище из войск пришел, со «срочки». А Шаман – после школы. Мальчик юный и резвый, не растерявший иллюзий и веры в чудо…

– Ты это к чему?

– Ты не представляешь, кто у них занятия проводил! – Незаметно для себя Артем увлекся рассказом. – Психологи, психиатры, экстрасенсы… Не те, что в «ящике» придуриваются, а настоящие. Один раз вообще какой-то колдун приходил. Рожа страшная, весь цепями обвешан… Называлось все это программой «Солдат будущего». Типа, развивали и усиливали скрытые возможности организма.

– Ничего себе! – поразился Василий. – И что, они все так?.. Все тридцать?

– У каждого – своя «фишка», – продолжал рассказывать Рождественский. – Вот только выпустилось их всего двенадцать человек. Остальные отсеялись – нагрузок не выдержали. Про одного точно знали – в «дурку» загремел. Видели его там. Где остальные…

Рождественский пожал плечами.

– …Мы с Шаманом потом в одну бригаду попали. Я – взводным, а он – в офицерскую роту. Что он там такого делал, – я не знаю. Но орден его мы вместе обмывали. Еще до Чечни получил. Из нашего выпуска – первый…