– Чего он тянет? – недовольно пробормотал вполголоса Рождественский, не забывая контролировать перемещения Бобошерова стволом автомата.

– Все правильно, – сквозь зубы прошипел Максим. – Не рискует. Бережет себя.

Оба «спеца» прекрасно понимали – Бобошеров ножом работать не умел. Вполне возможно, он был бы просто хорош, даже великолепен с ножом в руках против пары-тройки безоружных. Но как боец он ничего из себя не представлял. Правда, и Шовкат пока что ничем себя не проявил… Но хотя бы по тому, как он двигался, можно было понять – в таких схватках он не новичок.

И вторую атаку тоже начал Тошали. Шаг вперед, выпад, маховое движение к горлу… На этот раз Шовкат не стал отпрыгивать. Ушел под удар, вперед-вниз. Короткое движение руки, блеснуло лезвие ножа. Перекат в сторону.

Противники опять оказались друг напротив друга. Шовкат был цел. А вот Бобошеров хромал. И нога его, чуть пониже колена, сочилась кровью. Видимо, бывший пограничник попытался перерезать сухожилия, но промахнулся второпях.

Теперь уже в глазах Бобошерова плескалось отчаяние. Он проигрывал. С кровью – а она бежала довольно обильно – уходили силы. Еще несколько минут – и он упадет сам. Сабирову останется только одно – подойти и не спеша прирезать старого врага, как барана.

Завизжав, Бобошеров бросился вперед, вытянув руку с ножом. Он уже не пытался хитрить – просто делал последнюю попытку достать врага. Шовкат легко ушел от удара в сторону, попутно полоснув Тошали острием по запястью. Изящным пируэтом развернулся на месте, попутно ловко перебросив нож из руки в руку. Нож крутанулся в пальцах, развернувшись острием к запястью, и Шовкат, оказавшись чуть сбоку и впереди Бобошерова, коротким резким движением всадил нож по самую рукоятку в область печени.

Бобошеров захрипел, насаживаясь на нож. Шовкат хладнокровно провернул лезвие в ране и резко выдернул его, одновременно отступая на шаг. Бобошеров захрипел и тяжело упал на колени, зажимая рану руками. Он был еще жив, однако сомневаться в исходе ранения не приходилось.

Сабиров замахнулся было, собираясь перерезать горло врагу, но потом не стал. Просто свободной рукой толкнул Тошали в лоб. Тот, суча ногами, завалился на бок.

Бывший пограничник не спеша обтер лезвие ножа об одежду умирающего врага, подобрал второй нож, бросил его под ноги хозяину, Скопцову:

– Спасибо…

После этого смачно плюнул на тело еще живого наркодельца и принялся надевать «разгрузку».

– Так, теперь твоя очередь. – Артем развернулся к церэушнику. – Тоже попробуешь?

Рождественский кивнул на бьющегося в агонии Бобошерова.

– Послушайте! – Разумеется, Блэр видел за свою карьеру многое. Он вообще считал, что его невозможно удивить чем-то подобным. Однако… Удивили. И смертельно напугали. Не способом убийства, а тем хладнокровием, даже равнодушием, с каким это было проделано. – Я – гражданин Соединенных Штатов Америки!

Командир этих сумасшедших русских, с ножом в руке, шагнул к нему.

– Вы не можете! – заверещал американец.

– Погоди! – опять вмешался Максим.

Они с Артемом отошли в сторону, пошептались о чем-то…

– Значит, так. – Артем, отвернувшись, начал подгонять снаряжение, а с Блэром говорил Максим. – Пойдешь с нами. Но если на марше отстанешь… Поединка не будет – так прирежем. Ты все понял?

Резидент смог в ответ лишь кивнуть утвердительно – горло перехватило спазмом.

Рождественский в это время подошел к старику-чеченцу, который с отсутствующим видом сидел на камне, погруженный в свои мысли.

– Мы не можем взять тебя с собой – ты просто не выдержишь нашего темпа. То, что я обещал Исламу, я сделал – мы тебя вытащили. Дальше – сам.

И, отвернувшись, крикнул:

– Приготовиться к движению! Дед – передовой дозор! Веди нас, Сусанин. Скопа – замыкающий. Бегом!..

Неожиданно ожил старик:

– Эй, Монах!

– Чего тебе? – обернулся Артем.

– Лучше убей меня – я все равно тебя достану! – заявил старик. – Слышишь? Достану! Чего бы это мне ни стоило! Тебе не жить!

– Ты уже пробовал, – чуть усмехнулся Рождественский. – И не один раз. Так что… Звони!

Он сделал несколько шагов и перешел на бег, уже на ходу крикнув:

– Марш!

Члены команды – а вместе с ними и Блэр, тихо радующийся тому, что в очередной раз сумел избежать смертельной опасности, – на ходу вытягиваясь цепочкой, устремились к закату.

Остатки банды погибшего Абдула Карима не стали защищать кишлак – лишившись командования, человека, который цементировал эту массу, делая ее каким-то подобием единого боевого организма, разбежались по окрестным горам. Воевать они больше не хотели – стимула не было. В Афганистане война – это способ заработать. А если некому платить… Война теряет свой смысл.