Так или иначе, но противоположный, уже таджикский берег был достигнут. Сразу же, на берегу, принялись одеваться, настороженно поглядывая по сторонам и чутко вслушиваясь в тишину.

Осветительная ракета взлетела неожиданно. Вокруг сразу же стало светло, как днем. Из прибрежных кустарников вперед шагнули пограничники в пятнистой форме. Стволы оружия направлены на нарушителей.

– Руки вверх! – рявкнул кто-то на дари явно заученную фразу. – Бросай оружие!

И добавил негромко, по-русски:

– Мать вашу…

Артем небрежно швырнул автомат перед собой.

– Ну наконец-то… А то мы уже заждались.

Начальник погранзаставы, капитан Купчин, вошел в свой кабинет.

– Сиди! – махнул рукой вскочившему при его появлении старшему наряда, сержанту-контрактнику. – Что там?

– Нарушители, товарищ капитан, – сообщил «контрабас». – Пять человек.

– Ну и что? – Повод для ночной суеты был, можно сказать, так себе. Несерьезный повод. Местные жители категорически не желали признавать какие-то границы и шастали туда-сюда, не обращая внимания на формальности. – Наркоты много?

– Да наркоты нет вообще. – Контрактник почесал коротко стриженный затылок. – «Стволы» бросили сразу, сопротивления оказать не пытались.

– Так в чем же дело? – Долго заезжает сержант. Хотя и опытный, зараза.

– Славяне, – коротко сообщил «контрабас».

– Все?!

– Один вроде как местный. Еще один по-английски молотит – по-другому, типа, не понимает. Документов нет, денег нет. Ничего нет, – развел руками сержант. – Тот, что местный, требует старшего. Остальные, кроме этого, англичанина, вообще молчат.

– Ну, давай сюда этого, местного. – Капитан откинулся на спинку стула. – Поговорим.

Через несколько минут в кабинет начальника заставы завели высокого и худощавого афганца. Небольшая неопрятная борода, смуглое лицо, чалма.

– Имя? – грозно рявкнул капитан на дари.

– А язык ты, Мишка, так и не освоил, – на хорошем русском языке откликнулся «афганец». – Бесполезно тебя учить.

Купчин, немного ошалевший, начал вглядываться в лицо нарушителя. Потом очень неуверенно произнес:

– Шурик?.. – И, уже намного уверенней: – Шурик! Ты какими судьбами тут?! – И сейчас же беспокойно оглянулся на стоящего у дверей конвойного: – Ну-ка, вышел!

Солдат послушно покинул кабинет начальника заставы. Капитан выскочил из-за стола, подскочил к пленнику, обнял:

– Шурик! Брат! Живой! А слух пошел, что ты ласты склеил…

– Ну, как видишь, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – криво улыбнулся Сабиров, обнимая старого, еще училищного приятеля. – Свяжись с разведотделом, сообщи, что с той стороны вышла группа. С «языком».

– Так ты?.. – Купчин несколько секунд вглядывался в лицо однокашника. – Ну, Шурик! Ну!.. Ты даешь!

Подполковник Мохов, начальник разведотдела пограничного отряда, пребывал в недоумении. Насколько он знал, активные операции «за речкой» пока что были свернуты. Ну, или приостановлены. А тут… Группа. Да еще и с каким-то «языком». Причем, что самое интересное, группа смешанная. Представители совершенно разных ведомств. Бывший офицер пограничных войск – и военная разведка. «Вояки» категорически отказались представиться, назвать свои настоящие имена и фамилии. Только позывные. Ну, и еще один дал московский номер телефона и сказал позвонить. Американец, которого они притащили с той стороны, отказывается говорить по-русски, грозит гневом Вашингтона и международным трибуналом.

Короче говоря, ничего не понятно. Но неприятностей можно огрести при любом варианте развития событий. Поэтому Мохов повертел в руках трубку спутниковой связи, поморщился. Потом крикнул дневальному:

– Скажи там, пусть этого приведут… Которого они Шаманом кличут.

Про себя подумал: «Вот же, блин, партизаны! Клички, шифровки…» Хотя он и сам, в силу специфики своей службы, прекрасно знал, как и для чего это делается. Просто не любил того, чего не понимал. Вот и психовал немного.

– Разрешите? – В дверь кабинета подполковника сунулся автоматчик.

– Заводи! – махнул рукой Мохов. – Сам за дверью подожди.

В кабинет вошел одетый, как афганец, мужчина. Возраст примерно чуть за сорок, худощавый, держится уверенно, прямо, смотрит смело. Лицо загорелое – много времени провел на солнце. Кожа на щеках и подбородке чуть светлее остальной. Тоже понятно. Какое-то время с бородой ходил, под «духа» маскировался, а на заставе, за ночь – «вертушку» смогли выслать только утром – отмылся после рейда и побрился.