— Мой дед давно говорил мне, что самое лучшее место для знакомства с будущей женой — Сохо. Он в этом просто убежден.

Кэрри засмеялась.

— Но сейчас дух Сохо не тот. В нем нет терпкости, которая была полсотни лет назад. — Она отвела взгляд и отпила глоток пива. — А тебе тоже хочется, чтобы твоя будущая жена сидела здесь, замаскированная под кого-то?

— Все мы, выходя из дома, надеваем маскарадный костюм, не давая себе в том отчета, — глубокомысленно заметил Люк.

— А… ты хочешь сказать, что легко угадываешь, что под… маскарадным костюмом?

— Да. Я это легко угадываю.

— О.

— Не стоит удивляться. Этому нетрудно научиться. Я не о том, что могу сказать, где и сколько у человека родинок на теле, это может узреть только сам Всевышний, если снизойдет до таких мелочей. — Люк усмехнулся.

— Значит, ты можешь читать чужие мысли?

Люк снова отпил пива, а Кэрри пристально наблюдала за ним, словно пытаясь сосчитать, сколько пузырьков он проглотит на этот раз.

— Я бы выразился иначе. Если внушить человеку свои мысли, то разве трудно их потом угадать?

Он так смешно наморщил нос, что Кэрри расхохоталась.

— Но для этого нужен особый дар, — вздохнула она, отставляя свой бокал.

— Он есть у каждого, но люди не хотят в это поверить. Чтобы его выявить, а потом развить, надо трудиться. А это утомительно.

— Ты хочешь сказать, что можешь любого заставить поступать так, как тебе нужно?

— Конечно. Для этого я и привел тебя сюда.

— Но кто ты, в таком случае?

— Пастор. То есть почти пастор. Без пяти минут.

— Пастор? — изумилась Кэрри, и рука с пивом замерла на полпути к губам. — Пастор… Хм.

— Я пока состою помощником пастора. А ты думала, кто я?

Кэрри помялась, пожала плечами.

— Только не пастор.

— Но кто? Кто?

— О, ты сам сказал, что можешь угадывать мысли. Вот и угадай.

— Хорошо, — тихо проговорил Люк. — Я знаю, за кого ты меня приняла.

Сердце Кэрри билось отчаянно. Она загадала, как делала в детстве: если он сейчас не ошибется, то они с Люком… ох… они с Люком будут вместе всегда!

— Ты приняла меня… за актера. — Люк рассмеялся. — Я угадал, — утвердительно сказал он.

— Да, — выдохнула Кэрри и почувствовала, как закружилась голова.

Перед глазами кружилось лицо Люка, кружились пузырьки в пивном бокале, кружился старомодный вентилятор под потолком. Наконец ей удалось прекратить это кружение.

— Почти пастор, как странно, — задумчиво проронила она.

— Но это так, — бросил Люк, не сводя с нее глаз.

Кэрри повела плечами, словно озябла, хотя щеки ее загорелись. Не могла же она обманывать себя, будто все эти дни не чувствовала его пристального взгляда в Британском музее или в Национальной галерее! Она спросила однажды Тима, как ему группа, втайне надеясь услышать что-то о молодом американце, которого, как ей казалось, трудно не заметить.

Но Тим сказал:

— Обычные янки и типичные австралийцы. Янки для меня все на одно лицо — наглое и тупое. Брр. А австралийцы…

Кэрри засмеялась.

— Достаточно, о них ты тоже ничего хорошего не скажешь. Ты шовинист.

— Янки так кичатся своим долларами, только и слышно: «Куда это занесся фунт стерлинга? Что они о себе думают, эти англичане? Ненормально высокий курс по отношению к доллару!» Только одна старушенция ничего. Представляешь, в прошлый раз напялила кроссовки на три размера больше, наверное, у внука одолжила, а то, говорит, жаль хорошую обувь трепать на вашей грязной Оксфорд-стрит. Эти ваши четыре дамских мили меня достали, говорит. Спрашивается, кто просил ее истоптать всю улицу из конца в конец? Она не пропустила ни одного магазина!

— Но на Оксфорд-стрит и впрямь полно мусора, — вступилась за старушку Кэрри.

— А ее какое дело?! — продолжал кипятиться Тим. — У них в Америке вообще помойка! Представляешь, что за страна — никакой истории, никакой старины. Мой двоюродный брат, ну ты знаешь, я тебе рассказывал, сын моего дяди, у которого…

— Два прогулочных катера, — насмешливо подсказала Кэрри.

— А чего ты смеешься?

— Но ведь кузен твой, насколько я понимаю, поехал в Штаты учиться, потому что нашел дешевый университет?

— Но он уже вернулся оттуда. Ему там не понравилось.

Сейчас, сидя напротив Люка, Кэрри поморщилась, вспоминая тот разговор с Тимом. Конечно, он не обратил внимания на этого стопроцентного янки.

— Знаешь, с самой первой экскурсии я внушал тебе, чтобы ты в последний день надела брюки и мужскую рубашку. Точно так же была одета будущая дедова жена.

Кэрри недоуменно осмотрела себя и залилась краской. Так что же, она настолько внушаема?

— Ты шутишь.

— Ничуть. Позавчера ты была в голубой юбке и в черном топике. И в очень красивых черных лодочках.