— Да, да, да. Но они не за тем приехали в Лондон.

Тогда-то Кэрри и купила на Виктория-стрит эти мягкие сандалии, и теперь мысленно благодарила Тима. Все-таки не так уж противно, когда кто-то заботится о тебе. А я чем ему плачу? Кэрри вздохнула. Насмешками, вот чем. Я тоже веду себя с ним как ворчливая жена с тридцатилетним стажем. Нехорошо, сказала себе Кэрри и поёрзала на ступеньке, словно уселась на камешек.

Я постоянно раздражаюсь на него. Но почему? С какой стати? Тим и впрямь необыкновенно заботливый парень. Вполне удачливый, поспешила она отрекомендовать его себе, будто боялась усомниться. Разве нет? За что ни возьмется — все получается. Вот и с этой туристической фирмой — он вынул из хозяев хорошую группу, экскурсии на «умные» темы, которые прилично оплачиваются. Так что тебе не так? — спросила себя Кэрри.

Да ясно, ясно, что не так! Кэрри вздохнула и, кажется впервые, разрешила себе сформулировать свое недовольство: все это мелко.

Да, Тим довольствуется мелкими успехами, и так будет всегда. Он не замахивается на крупное дело, а это скучно. Кэрри скривила губы в недовольной усмешке. Значит, всю жизнь он будет семенить по жизни шажками. А если я буду рядом всю жизнь, то семенить придется и мне тоже. Так ходят женщины-японки — маленькими шажками, но только когда они одеты в традиционные кимоно. А в деловом костюме они другие. Но у меня нет кимоно, я хожу в брюках, я привыкла шагать широко. Значит, меня жизнь с Тимом не устроит.

Кэрри резко дернула молнию рюкзачка и порылась в его захламленных недрах. Пальцы нащупали зеркальце, она вынула его, открыла и встретилась со своими глазами. Они были темно-синие и злые. Как море в Бристоле во время шторма. Между прочим, там они недавно поссорились с Тимом — он не хотел поселиться в гостинице, которую выбрала Кэрри, он хотел сэкономить десять фунтов и поэтому предлагал переночевать в мотеле.

— Но у нас есть деньги! — кричала она, стараясь перекрыть рев волн.

— Это у тебя есть деньги! — вопил он в ответ. — А я…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь: ты сын безработного шахтера из Уэльса, ты сам, сколько себя помнишь, зарабатываешь на жизнь. Я бы молчала, если бы мои родители жили в Белгрейвии или держали антикварный магазин в Мейфэре! Но ты ведь знаешь, что моих родителей сейчас нет в Британии! Они в Индии, где отец служит проводником для богатых охотников, которые приезжают на сафари! А я давно зарабатываю сама.

— Но у тебя тылы! Ты всегда можешь поехать к ним!

— И я поеду к ним, вот получу деньги за сезон и поеду. Но я поеду навестить их, а не просить помощи! взорвалась Кэрри. — Я хочу начать собственное дело. Ты знаешь какое.

— У тебя ничего не выйдет, потому что на твое дело нужны тысячи фунтов, большие деньги. Я знаю, ты хочешь открыть свою туристическую фирму и устраивать туры для охотников и рыбаков.

— Да, и когда я открою его, могу нанять тебя менеджером.

Тим усмехнулся.

— Если я к тому времени не превращусь в дряхлого старца.

Она вспыхнула. Они с Тимом ровесники, и Кэрри поняла, что он хотел как следует уколоть ее.

— Дряхлость не зависит от возраста, Тим.

Теперь вспыхнул он, его светлые волосы казались совсем белыми на фоне пошедшего красными пятнами лица.

— Ты стала злая, Кэрри. Ты не была такой. — Тим отвернулся.

Она почувствовала неловкость, ей стало жаль парня. Он показался ей маленьким мальчиком, совершенно не приспособленным к жизни. Но почему? Кэрри снова разозлилась: какого черта, почему ей достаются какие-то слабаки?

— Да как ты можешь…

Но Кэрри не успела договорить — высокая волна, разъярившаяся не меньше нее, поднялась и ударила ей в лицо. Кэрри едва не захлебнулась, отпрыгнула и налетела на Тима. Он устоял, это понравилось Кэрри. Может быть, она его недооценивает?

Волна убралась восвояси, а мокрая Кэрри прижалась спиной к Тиму. Она внезапно почувствовала, как его тепло проникает в нее. Он стоял неподвижно, боясь нарушить возникшее единение жестом или словом.

— Наверное, ты устала, Кэрри, — прошептал Тим, упершись подбородком в ее темя.

— Ну хорошо, — выдохнула Кэрри и повернула к нему мокрое лицо. — Я согласна.

— С чем согласна? На что согласна? — тихо спросил он, поднимая руку и убирая с ее лица мокрые волосы, которые от воды завивались мелкими кудряшками.

— На все, — выдохнула она.

Тим молча смотрел на девушку, потом наклонился, лизнул ее в щеку и засмеялся.

— Ты соленая.

— Не я, а лицо.

— Нет, ты вся соленая.

— Откуда ты знаешь? — запальчиво спросила она.

— Если девушку накрыла морская волна с головы до ног, то вся девушка становится соленой.

— И много ты облизал соленых девушек? — как можно насмешливее осведомилась Кэрри, чувствуя жар в теле, облепленном мокрой рубашкой и тонкими хлопчатобумажными брюками.