— Конечно, — отозвалась я. — Он нам не помешает.

Тина уверенно прошла в кухню, открыла ящик и вернулась с длинным фонариком — такими в зарубежных фильмах обычно пользуются полицейские.

— Ну а теперь давайте узнаем, какие тайны хранит подвал. — Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно бодрее, хотя внутри все тряслось, — меня бил сильный озноб.

Первым начал спускаться Егор, держа в руке фонарик. Дверь в подвал легко поддалась и открылась внутрь.

— Похоже, мы опоздали, — негромко прокомментировал он то обстоятельство, что дверь не заперта.

У меня к горлу подступил комок: вспомнила Ингу и глаза Марты, с надеждой смотревшей на меня, когда мы прощались перед отъездом.

— Это не факт, — возразила я ему и своим мыслям.

— Здесь темно. Тина, ты говорила, что в подвале есть свет? — Егор не спешил идти вглубь подвала.

Тина начала щелкать на щитке тумблерами.

— Нормально, свет есть! — сообщил Егор и двинулся вперед.

За ним шел Ашукин, потом я. В прямоугольной комнате было абсолютно пусто, но в каждой из четырех стен виднелись входы в подземные галереи. Теперь я догадалась, где мы находимся, и меня окатила волна страха, а в голове прозвучало: «Опасность!» Неудивительно, что я фазу не узнала эту местность, ведь, когда путешествовала здесь в прошлом, она была пустынной, а сейчас застроена домами. У меня не было сомнении, что именно в этом подземелье были обнаружены тела девушек-гимназисток. Идти дальше было безумием: я помнила, сколько времени потратили полицейские, рыская этими ходами, а потом с трудом выбрались из лабиринта.

— Егор, возвращаемся назад — у меня очень тревожно на душе! — Я сразу направилась к выходу, но Тина успела выскочить раньше и захлопнула за собой дверь.

— Уже никто никуда не спешит! — раздался громкий голос, и из бокового входа показался высокий парень лет двадцати пяти, державший в руке пистолет. — Теперь вы наши гости!

Не успела я опомниться, как Егор бросился на парня и вместе с ним покатился по каменному полу. Я не ожидала от него такой прыти, и, хотя было ясно, что он сильнее противника, ему требовалась помощь.

— Что вы стоите столбом?! — крикнула я Ашукину. — Помогите Егору!

— Да, конечно!

Ашукин пришел в себя, подошел к борющимся, вытащил из кармана куртки какой-то предмет и нанес Егору сильный удар по голове, от которого тот сразу растянулся на полу и замер. У меня словно оборвалось сердце, и, уже не понимая, что делаю, плача и что-то крича, я бросилась к Егору, осыпая его застывшее лицо поцелуями, стараясь вдохнуть жизнь. Он не подавал признаков жизни, а из носа показалась тоненькая струйка крови. Дрожащей рукой я стала выискивать у него на шее пульс но мне никак не удавалось его найти.

«Егор мертв? Ашукин убил Егора?!» Эта мысль вырвала меня из оцепенения, и я ринулась на мерзкого старика, готовая его растерзать, но он легко увернулся и отшвырнул меня к стене. Падая, я больно ушибла голову; спину и локоть. Что я мокла сделать одна против двоих мужчин?

Слезы бессилия полились из моих глаз, и, не в силах встать, я на коленях, придерживая ушибленную руку, словно это могло помочь утихомирить боль, подползла к неподвижному Егору. Я плакала навзрыд, сожалея о том, что из-за моей глупости мы оказались здесь, и это погубило Егора.

— Заткнись, сука! — зло прикрикнул парень, и я узнала в нем интервьюера, приходившего ко мне с опросным листом по поводу работы ЖЭКа. — Тошно от твоего воя!

Дверь открылась, и в подвал заглянула Тина:

— Вы что, убили его? — безразличным тоном поинтересовалась она, указывая на Егора. — Пора разворачивать лабораторию?

— Сейчас поглядим. Принеси воды! — приказал Ашукин.

Через пару минут Тина принесла полведра воды. Ашукин окатил водой Егора, заодно досталось и мне — обезумев от горя, я прижимала его к своей груди. Холодная вода подействовала на Егора, и он стал подавать признаки жизни, вызвав этим у меня бурную радость.

— Голова чертовски болит! — слабым голосом пожаловался он, придя в себя, и прижал руку к больному месту. — Что со мной произошло? Потолок обвалился?

— Это любезный Николай Александрович показал свое истинное лицо, — сквозь слезы произнесла я.

— Ну и больно же! — Егор принял сидячее положение. Слегка опираясь на меня, он прижал носовой платок к разбитой в кровь макушке. — Чем это он меня?

— Кастетом, — пояснил Ашукин. — Очень гуманное и эффективное средство, помогает лучше всяких слов.