«Кто нас спас? Где Егор?» Вскочив с кровати, я обнаружила возле нее свои сапожки, а во встроенном шкафу — курточку.

Быстро одевшись, я поспешила к двери, взялась за ручку, но дверь оказалась запертой. Это обстоятельство меня поставило в тупик: кто я — пленница или спасенная жертва? На пленницу я не похожа — тогда было бы подземелье, цепь или что-то в этом роде. Но зачем запирать дверь комнаты? Это для того, чтобы меня никто не побеспокоил или чтобы я не сбежала?

Я решила позвонить Егору, но не обнаружила своего мобильного телефона, и это был новый тревожный сигнал. Мобилку мог забрать Ашукин, когда я потеряла сознание, но что произошло потом? Каким образом я оказалась в этой комнате?

Выглянув в окно, я поняла, что по-прежнему нахожусь в доме-замке, куда нас заманил коварный Ашукин. Ощущение парения в небе исчезло, и все приобрело реальный, приземленный облик. Из окна открывался прекрасный вид на реку, а неяркое осеннее солнышко добавило ее водам аквамарина, вызвав тоску по лету.

Я резко обернулась и с вызовом посмотрела на него:

— Что же заставило вас переместить меня сюда — из сырого подвала в золоченую клетку?

— Пардон, но я возражаю — подвал не сырой, а очень даже сухой. Но там менее комфортно, чем здесь.

— С чего бы такая забота обо мне? Где Егор?

— Вот Егор находится в подвале, как вы изволили выразиться. На самом деле это древнее подземелье, имеющее свою историю. К сожалению, большая его часть обвалилась и протяженность его уже не та. А была она, я бы сказал, очень впечатляющей.

— Там выдержите своих жертв для проведения магических ритуалов, дарующих вам бессмертие. Могу даже рассказать, что шестьдесят лет тому назад здесь поблизости находилась водяная мельница, которую арендовал Колек Яблонский, а на месте этого дома был склад для хранения муки. Здесь полицией были найдены останки двух девочек-гимназисток. А сто двадцать лет тому назад здесь стоял помещичий дом Феликса Сосницкого, которого растерзали крестьяне за то, что он воровал детей для своих дьявольских опытов. Китайская пословица «У ворона крылья черные, а у помещика — душа» вам незнакома? — Я мельком вспомнила, как билось в судорогах тело Христи, и ее последние слова.

— Весьма любопытно, — стараясь сохранить самообладание, произнес Ашукин, но по его интонации я поняла, что он насторожился. — Где же вы обо всем этом узнали? — Он впился в меня взглядом. — Не подскажете мне названия этих фантастических книг?

— Надо порыться в памяти — так сразу не вспомню, — иронически произнесла я. — Я знаю множество историй, и все они из разных книжек. Вот одна из них. В начале прошлого столетия от нищеты в доме призрения наложила на себя руки Ангелина Яблонская. В богадельню она попала в результате афер сына Феликса. — Я заметила, как побледнел Ашукин, и «добавила жару»: — Хотя не исключено, что бедной старушке помогли отправиться на небеса.

— Я тоже слышал эту историю, но знаю достоверно, что она отправилась в мир иной по собственной воле. Возраст, нервы и все прочее. Царство ей небесное! — Он перекрестился.

«А я всегда считала, что черти не выносят крестного знамения!» — подумалось мне.

— А вот ее соседки по комнате были другого мнения. Иногда к ней ночами приходил некто в черном, которого она называла Феликсом, и беседовал с ней. Ее соседки были уверены, что это призрак ее покойного гражданского мужа, но ведь ее сына тоже звали Феликсом?

— Кто ты такая?! Как ты смеешь судить о том, о чем не имеешь ни малейшего представления?! — злобно зашипел Ашукин.

— Почему? Я, можно сказать, живой свидетель тех событий! — Я улыбнулась, а Ашукин отшатнулся от меня. — Бедная Христина… Она любила, а се отравили, чтобы избавиться от свидетеля. Теперь история повторилась — Сашенька за свою любовь получила в награду удавку!

— Разговор очень интересный, и мы вскоре его продолжим, но сейчас мне некогда. Прошу меня простить! — Лицо Ашукина покрылось красными пятнами, и он выскочил из комнаты.

«По крайней мере, мне удалось его вывести из себя!» — порадовалась я и подошла к окну. На первый взгляд обычное окно-стеклопакет, но оно полностью не открывалось, а только приоткрывалось в положение «проветривание», и в эту узкую щель я пролезть никак не смогла бы. Если я разобью стекло, то как спуститься вниз? Хотя это и второй этаж, но до земли метров восемь — не спрыгнешь, не поломав ноги.

Вспомнив, что в таких случаях беглецы использовали простыни, порвав их на полосы и соорудив веревку, я вернулась к кровати. Простыни я не обнаружила, были только покрывало и плед, но руками их не порвешь. Даже если я благополучно спущусь вниз, куда мне бежать при свете дня? Остается уповать на то, что Ашукин и его помощники в этот момент оглохнут и ослепнут. Но окно все равно продолжало меня манить близостью свободы, и я начала искать в комнате что-нибудь острое, чем можно было бы надорвать покрывало. Я так увлеклась, что вновь не услышала, как вошел Ашукин.

— Вижу, вы время зря не теряете, — раздался его очередной гнусный смешок. — В отношении окна надежды ваши напрасны — стекло не разобьете даже молотком, но и его у вас нет. Вы очень интересная собеседница, и я с нетерпением жду продолжения нашего разговора.

— А вы мне неинтересны, — заявила я. — Нашу судьбу вы уже определили — зачем мне забавлять вас разговорами? Что мне это даст?

— Возможно, это может повлиять на вашу судьбу, изменит ее в лучшую сторону.