Ашукин-Сосницкий наблюдал за мной, не приближаясь, но поняв, что мне действительно плохо, полез в карман за мобилкой, чтобы позвать кого-нибудь на подмогу. Тут я распрямилась, как пружина, и, одним прыжком преодолев разделяющие нас два шага, врезалась в него, отбросив к стенке. В школе я увлекалась баскетболом и гандболом, мне очень хорошо удавались жесткие блоки, и сейчас Ашукин-Сосницкий это прочувствовал на себе. От удара он выронил парализатор, и, как только наклонился за ним, я вновь, как таран, обрушилась на него всем весом своего тела, усиливая удар кинетической энергией броска. На этот раз он растянулся на полу, но и я не удержалась, грохнулась рядом. Я схватила парализатор и нажала на выступающую кнопку — на одном конце устройства запрыгали искры, испугав меня. Нацелив парализатор правильно, я ткнула им в Ашукина-Сосницкого, успевшего подняться и теперь нависшего надо мной. Электрический разряд заставил его задергаться, словно в шаманском танце, и через мгновение он в беспамятстве упал на пол. Я не знала, как долго он будет находиться в подобном состоянии, мне надо было бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше.

Выскочив из ротонды, я увидела возле дома четыре фигуры в красных балахонах с капюшонами, закрывающими лица. Я среагировала быстрее и бросилась бежать, но не в сторону ворот, а к боковой ограде, за которой виднелся небольшой соседский домик, выглядевший по сравнению с домом-замком, как карапуз рядом с дядей Стеной. Я пролетела эти полста метров на одном дыхании, показав чудеса скорости. Не знаю, как мне это удалось, но я мгновенно перелетела через двухметровый металлический забор, однако приземлилась по другую сторону неудачно — подвернула ногу. Сквозь решетку ограды я увидела, что зловещие фигуры в красном бегут за мной и их одеяние не очень помогает им в этом. Несмотря на боль, я сразу вскочила и, прихрамывая, снова попыталась бежать. Если бы не нога, я, конечно же, смогла бы оторваться от них, но боль все усиливалась, и было почти невозможно ступать на поврежденную ногу.

Вдруг земля вздрогнула, раздался оглушительный взрыв, часть стены дома-замка обрушилась, и на том месте поднялся столб пыли и дыма, через который пробивались языки пламени. Похоже, моя попытка устроить пожар, чтобы отвлечь внимание, привела к более серьезным последствиям. «У них там что, мины хранились?»

Люди в красном разделились; двое направились к дому, а двое продолжили погоню. Превозмогая боль, я бросилась прочь, но лишь проскакала на здоровой ноге несколько метров. Я понимала, что проиграла: боль оказалась сильнее меня.

За спиной послышались выстрелы. Я оглянулась и увидела новых персонажей, с ног до головы в черном, с автоматами. Теперь уже мои преследователи бежали от них в сторону реки, но предупредительная очередь из автомата заставила их остановиться и лечь на землю.

Спрятавшись за домом, я присела, решив пока не высовываться: «Вдруг это бандитские разборки и я попаду из огня да в полымя?»

Я заметила, как в ротонде с моей стороны приоткрылось окно и оттуда выскользнула темная фигура. Я узнала Ашукина-Сосницкого, который, пригнувшись, пробирался в моем направлении.

Этого мне еще не хватало! Я выскочила на видное место, стала кричать, размахивать руками. Ашукин-Сосницкий злобно зашипел и вдруг выстрелил в меня из неизвестно откуда взявшегося у него Пистолета. Пуля просвистела у головы, вернув мне благоразумие, и я вновь спряталась за домом. Осторожно выглянув, я увидела, что Ащукин-Сосницкий, уже не скрываясь, добежал до ограды, а за ним устремились две фигуры в черном. У меня похолодело в груди: наши взгляды встретились, и эта встреча не сулила мне ничего хорошего — Ашукин-Сосницкий смотрел на меня, как голодный удав на кролика.

«Побегу — застрелит меня, лучше спрячусь за домом: не та ситуация, чтобы он за мной гонялся».

Перед тем как залезть на ограду, Ашукин-Сосницкий обернулся и несколько раз выстрелил в преследователей. Один из них упал плашмя — видно, пуля попала в него. Очередь второго срезала Ашукина-Сосницкого, когда тот был уже на самом верху ограды, и он свалился вниз, словно куль с мукой. У него из-за пазухи вылетел заветный крест-анкх и упал на землю метрах в двух. Мерзкий старик, захлебываясь кровью, продолжал ползти к нему, но я оказалась проворней. Несмотря на больную ногу, я быстрей доковыляла к анкху, схватила его и спрятала под одеждой.

— Будь ты… — захрипел Ашукин-Сосницкий, и тут кровь хлынула горлом, его тело содрогнулось в конвульсиях, и он затих навсегда.

— А ну лезь сюда! — грозно приказал мужчина в черном и навел на меня дуло автомата.

— Извините, но не могу: повредила ногу. — Я для наглядности ступила на нее и скривилась от боли.

— Ты что, не поняла?! Лезь сюда! — Он так громко крикнул, при этом передернув затвор автомата, что я со страху чуть не упала в обморок.

— Оставь ее — она не из их компании, — послышался знакомый голос, и я увидела, что к нам подходит Стас, ядовито улыбаясь, с папкой, зажатой под мышкой.

Человек в черном недовольно посмотрел на Стаса, видимо, решая: послать куда подальше неожиданного начальничка или промолчать? выбрав второй вариант, он удалился. А к дому-замку, где все сильнее разгорался пожар, подъехал автобус.

— Теперь ты моя должница на веки вечные, и от ужина у тебя дома тебе не отвертеться! — нагло заявил Стас, меряя меня взглядом, словно свою собственность.